— Давненько я не брал в руки шишек, — говорил Сергей Львович, кряхтя и усаживаясь за рояль.
— Сергей Львович! Вебера! — крикнул член суда.
Сергей Львович поднял брови и подумал.
— Нет, — сказал он с улыбкой, — попробуем блеснуть техникой. Ну-ка…
— Тарантелла… — шепнул флотский офицер. — Николая Рубинштейна.
Член суда утвердительно кивнул головой.
Из медленных, в которых сказывалась хитрая, сдержанная удаль, звуки быстро превратились в шумные, быстрые и затрепетали в каком-то диком восторге. Возгласы одобрения поминутно заглушали их. Казалось, что, если бы танец не кончился, можно было бы задохнуться от напряжения… Турбин хохотал нервным смехом.
— Вот это так так, — бормотал он в восторге.
— А теперь, — крикнул Линтварев, — гроссфатер!
Под церемонные звуки старинной музыки дамы во главе с хозяином и членом суда начали комически двигаться, раскланиваться, но спутались, перемешались и со смехом остановились.