— Да нет, как же, брат, ты, говорят, вдребезги насадился?
Ухмыляясь, Кондрат Семеныч присел на кровать и продолжал уже с искренним участием, обращаясь к Турбину, как к заведомому пьянице:
— Гм, пожалуй, правда, свинство! Ты бы хоть на первый-то раз поддержался немного… Надо сходить извиниться. Еще, пожалуй, с места попрут…
А через полчаса на столе стояла бутылка водки. Турбин, уже захмелевший, облокотившись на стол и положив голову на руки, сидел молча.
— Черт знает что! — говорил Кондрат Семеныч, — говорят, тебя за крыльцо выкинули?
— Кто это?
— Что?
— Говорит-то?
— Степушкин. — Турбин злорадно захохотал.
А Кондрат Семеныч с серьезным лицом грустно продолжал: