Гриша подумал и крепко потянулся.
— Ну, пошва вон!
— Бариня загадали вчора спитать вас, чи попдете у город?
— А дальше?
— Казали, щоб не пздили, бо барин cьoгoлнi прыпдуть.
Гриша, не отвечая, обувался.
— Повотенце? — спросил он громко.
— Та на столi — он! Не збудiть бариню…
Заспанный, свежий и здоровый, в сером шелковом картузе, в широком костюме из легкой материи, Гриша вышел в гостиную, перекинул через плечо мохнатое полотенце, захватив стоявший в углу крокетный молоток, и, пройдя переднюю, отворил дверь на улицу, на пыльную дорогу.
Дачи в садах тянулись направо и налево в одну линию. С горы открывался обширный вид на восток, на живописную низменность. Теперь все сверкало чистыми, яркими красками раннего утра. Синеватые леса темнели по долине; светлой, местами алой сталью блестела река в камышах и высокой луговой зелени; кое-где с зеркальной воды снимались и таяли полосы серебряного пара. А вдали широко и ясно разливался по небу оранжевый свет зари: солнце приближалось…