Лицо Каменского было строго и рассеянно. Облокотившись на перила балкона, он старался собрать мысли, так как твердо решил опять завести разговор.
А Марья Ивановна, полуосвещенная светом, падавшим из гостиной на балкон, глядела в сад и говорила тихо и восторженно:
— Как хорошо!
В саду было очень темно и тепло. Ночные неопределенные облака неподвижно дремали в темноте над садом. Дремотно где-то щелкал соловей, невнятно доносился аромат резеды с цветника у балкона…
X
Гриша сидел за ужином, мрачно покусывая ногти. Когда собрались в столовую, произошла маленькая неловкость.
— How did you get acquainted with him?[7]Как вы познакомились с ним? (англ.). — вдруг спросила профессорша Наталью Борисовну, указывая глазами на Каменского.
— Энгельса зашел попросить, — пробормотал Петр Алексеевич.
А Каменский мягко, но серьезно заметил:
— Я знаю английский язык, так что вы говорите лучше на каком-нибудь другом.