Туман все густел и темнел, а мы шли ему навстречу, миновали черную, закопченную и гулкую дыру туннеля, прошли почти отвесный мост над дымным бездонным ущельем… Если мой невольный спутник отставал, он мгновенно расплывался в тумане. И когда мы перекликались, голоса наши были глухи и странны.
Раз он окликнул меня, — он все сзади шел, — и, когда я остановилась, подошел и протянул мне руку.
— Будь ласкова, — несмело сказал он, — заберись мне в рукав и вытяни фуфайку.
И мне стало жаль его. Он понял это, отпустил глаза и прибавил:
— И потом, поедем куда-нибудь, где тепло, и займемся оба каким-нибудь делом. А так очень тяжело. Это ад, а не свадебное путешествие.
— Разойтись нам надо, — ответила я.
Он помолчал. И пробормотал, сдвигая брови:
— Трудно это…
— Тогда я возьму на себя этот труд, — сказала я. Ты не смеешь делать меня жертвой своей нелепой любви.
— Я все смею, — сказал он, в упор глядя на меня. Мне терять нечего.