-- А куда вы отнесете Мопассана? -- спросил улыбаясь Ян.
-- Мопассан -- другое дело, -- он создал пятнадцать томов мужчин, женщин, -- возразил Тальников.
-- Да и мироотношение у него иное, очень глубокое, -- добавил Ян.
-- Вот у вас есть то, чем характеризуется великий талант, -- продолжал Тальников.
Но Ян не поддержал этого разговора. И мы заговорили о Короленко. Ян возмущался его речью: -- Разве художник может говорить, что он служит правде, справедливости? Он сам не знает, чему служит. Вот смотришь на голые тела, радуешься красоте кожи, при чем тут справедливость? [...]
[...] вскоре пришел профессор Лазурский с женой. [...] Разговор вертелся на политике: Архангельск занят англичанами, есть слухи, что Вологда -- тоже. Начинается мобилизация и в Великоруссии и здесь. [...]
28 июля/10 августа.
Письмо от Юлия Алексеевича и Коли.
[Вероятно, полученное от Ю. А. Бунина письмо было от 13 июля 1918. Оно сохранилось в архиве. Привожу выдержки:]
"[...] Письмо это пересылаю через Н. А. Скворцова, который возвращается на Украину. Насчет нашей поездки на юг не так склалось, як ждалось. Коля до сих пор еще лежит; теперь поправляется, но, по мнению докторов, поехать куда-либо может не раньше, как месяца через полтора, если не будет никаких осложнений. [...]