Поэты просят друг друга читать стихи. Ян опять уклоняется. Волошин читает свои Кемерийские стихи. Он знает, чувствует тонко, любит свой край и все это передается слушателю. Но много стихов у него высокопарных, риторичных, пустых.
Как человек, он обладает следующими особенностями: он никем не интересуется, любит монолог, часто повторяется, но, если что интересует собеседника, он охотно рассказывает и вполне удовлетворяется репликами. [...]
2/15 апреля.
[...] Нилус начал разговор о том, что художников приглашают украсить город на первое мая.
-- У меня есть эскиз, как нужно украсить город.
-- Неужели ты будешь принимать участие в этом? -- спрашивает Ян.
-- А почему же нет? Я нахожу, что от жизни уклоняться нельзя. А так как большевики признают науку и искусство, то этим нужно пользоваться, так как самое важное в жизни -- искусство и наука, -- говорит он со своей милой улыбкой.
-- Так значит, -- замечаю я, -- несправедливо, что возмущаются Горьким?
-- Конечно, -- подхватывает Волошин, -- я никогда им не возмущался... -- И он опять изложил свою теорию. Он верит, что люди -- настоящие ангелы, принявшие на земле вид дьявольский, а в сущности в каждом человеке сидит распятый Серафим, и он сидит во всяком, и в убийце, и даже в идиоте. А потому не нужно ни от кого отвертываться. Нужно все принимать. В мире все есть, кроме любви. Любовь принес человек. Ненависть -- первый шаг к любви.
Ян, слушая, едва сдерживается. Наконец, просит "оставить в покое всех серафимов". Волошин быстро переходит на то, как, по его мнению, нужно украсить город. [...]