[...] Сегодня двенадцать лет, как мы с Яном пустились в путь!
Одесса превращена в восточный город, главная торговля происходит на улицах. Носки, апельсины, нитки, свечи; торговцы сидят вдоль стен; нищие, убогие -- кто поет, кто играет, кто просит, а некоторые просто стоят с надписями на груди.
Вид Одессы очень изменился, вместо моря военных -- французов, поляков, добровольцев, греков и цветных воинов -- улицы залиты красноармейцами с огромными бантами на шапках. Публика посерела, нет изысканных туалетов, все одеты проще, под один ранг. Лица у большинства отталкивающие. Ян пристально вглядывается и время от времени восклицает: "Да это подбор какой-то! Посмотри, что за лица! Да ты вглядись в них. Раньше были иные! Чем объяснить?" Я волнуюсь, так как Ян возбужден и говорит громко. Прошу его быть осторожнее. Он не обращает внимания на мои слова.
-- Боже, сколько за 2 недели пожрали апельсинов, -- говорит он, когда мы проходим мимо тележек с ними. -- Красноармейцы уничтожают их с остервенением десятками. [...] ведь это какое-то апельсинное увлечение. Посмотри, у всех в руках оранжевые шары... [...]
От всего этого кружится голова и хочется скорее к себе домой.
Идут аресты. Арестован прокурор, арестовано много буржуев.
11/24 апреля.
[...] Вчера вечер у нас провел Волошин. [...] За чаем, когда к нам вышел Ян, мы много говорили о Николае II. Волошин рассказывал со слов очевидцев очень интересные вещи. [...] У него в Крыму было много знакомых среди высокопоставленных. К сожалению, записать опасно. Между прочим, он передал слова императрицы: "Дважды нельзя изменять родине!" Эти слова она произнесла, когда предлагали Николаю II заключить мир с Германией. Вильгельма она ненавидела. [...] Тон нашей беседы был очень приятный, "человеческий", по определению Яна. Было досадно, когда в 9 часов М. Ал. нужно было уходить. Жаль, что я не предложила ему остаться ночевать у нас.
На Маразлиевской улице анархисты реквизировали целый дом. В 24 часа жильцы должны оставить квартиры, вывоз вещей почти запрещен. Книги позволили взять лишь детские и французские. [...]
Сегодня на базаре появилась мука, 9 рубл. фунт, мяса нет, рыба есть.