Рабочий праздник. [...] После завтрака иду бродить по городу одна. [...] Все дома с красными флагами, на балконах ковры -- по приказу новых властителей, -- вероятно, для того, чтобы узнать, у кого есть ковры и затем их реквизировать. [...]
На Соборной площади плакат: стоит толстый буржуй и за шиворот держит рабочего, подписано 1918 год, рядом стоит рабочий, а буржуй подметает улицу, подписано -- 1919 год.
На углу Дерибасовской и Екатерининской плакаты на ту же тему: разница между 1918 и 1919 годами. В 1918 стоят буржуй и немец, а под ними лежит рабочий, в 1919 г. стоят рабочий и солдат на буржуе, у которого изо рта торчит огненный язык. [...] На бывшей кофейне Робина, которая с первых же дней новых завоевателей была превращена в красноармейскую казарму, и на балконах которой постоянно сушатся подштанники, рубахи, висит огромный плакат: рабочий, солдат и матрос выдавливают прессом из огромного живота буржуя деньги, которые сыпятся у него изо рта. Народ останавливается, молча посмотрит и двигается дальше. Дальше двигаюсь и я, до самой Екатерины, которая завернута в серый халат. А сзади памятника, над Чрезвычайкой, огромный плакат в кубическом духе: кто-то стоит с неестественно длинной ногой на ступенях, увенчанных троном, а подпись такая:
"Кровью народной залитые троны
Мы кровью наших врагов обагрим".
Авторы плакатов, в большинстве случаев, очень молодые художники. Есть среди них дети богатых буржуев, плохо разбирающиеся в политике и почти не понимающие, что они делают. [...]
Над домом бывшего генерала губернатора устроена иллюминация из французских слов: "Vive la revolution mondiale" -- это для команды на французских судах, которые, увы, как нарочно, ушли из порта, и заряд пропал даром. [...]
Над Лондонской гостиницей надпись: "Мир хижинам и война дворцам". [...] Иду по бульвару к Пушкинской улице. Там тоже плакаты и плакаты. Навстречу мне двигаются колесницы, медленно возвращающиеся с парада. В колесницах мелкие актеры и актрисы в разных национальных костюмах. [...] у всех на лице испуг и усталость. [...]
В городском саду на открытой сцене поет охрипшая певица с очень несчастным видом. [...]
Вечером мы с Яном немного бродим по городу. Толпа значительно поредела. На Пушкинской показывали воздушный кинематограф на радость мальчишкам. Мы тоже немного стоим и смотрим.