День "записи в Красную армию". Я почти весь день на улице. От первого мая этот день отличается тем, что все плакаты написаны в совершенно реалистических тонах -- прямо картинки с табачных и папиросных коробок. Это желание публики -- до кубического искусства граждане еще не доросли. Подписи под картинами в более мягких тонах. [...] Плакаты все больше на темы, как толстых генералов бьют красные солдаты и стихи соответственные: "Вот Ванюха на коне..."
Посредине площади огромный плакат: пятиголовая змея, две головы отрублены красой и гордостью русской революции, над третьей занесен нож.
-- Глянь-ка, глянь, -- говорит женщина в платочке, толкая мужа под локоть, -- я такой змеи отроду не видала -- пятиглаваая.
Вот вам и гидра контр-революции! [...]
Нилус сообщает, что он получил назначение при комиссии просвещения в Отделе искусства, занят он будет по утрам. Должность приятная -- можно спасти картины от разграбления. [...]
13/26 мая.
Приходят Полыновы -- это фамилия Щепкиной-Куперник по мужу. Он присяжный поверенный. В настоящее время занят главным образом тем, что прячет от большевиков сахарозаводчика Конига, который очень болен, только что перенес воспаление легкого, он -- астматик. Скрывается с женой под чужими паспортами, так как с них требуют огромную контрибуцию, гораздо большую, чем они могли бы заплатить. [...]
15/28 мая.
[...]Приходил Юшкевич уговаривать Яна поступить в Агит-Просвет. Он доказывал, что просвещать всегда, при всяких властях, хорошо. Ян только плечами пожимал. Юшкевич настаивал, указывал, что Яна могут обвинить в саботаже. Ян возражал: "Саботируют те, кто служит и портит дело. Я же не служил и заставить меня служить никто не смеет". -- "Но ты умрешь с голоду". -- кричит Семен Соломонович. -- "Лучше стану с протянутой рукой на Соборной площади, чем пойду _т_у_д_а. Пусть этот факт останется в истории...".
Оба кричат, волнуются. Юшкевич просит отложить ответ до завтра: -- "Обдумай!". [...]