-- А оружие? -- еще вежливее спрашивает предводитель шайки.
-- Не имею. Впрочем, дело ваше, делайте [обыск], -- он кидается зажигать электричество.
При свете я испугалась его бледного, грозного лица. Ну, будет дело, зачем он их раздражает, -- мелькнуло у меня в голове.
Но солдаты стали пятиться, а молодой человек поклонился со словами: -- Извиняюсь. И все вышли тихо один за другим.
Мы долго сидели молча, не в силах произнести ни слова.
Вошла Анюта.
-- Ушли, слава Богу, пошли по квартирам теперь, -- и смеясь, передает, как один солдат сказал другому: -- Дом-то хорош, а живут голоштанники!
Слава Богу, что так кончилось.
Идем в столовую. Вытаскивается из недр бутылочка вина, и мы распиваем ее на радостях. [...]
[Несколько записей без числа. Вероятно, В. Н. боялась после обыска записывать в дневник. Но ясно, что это записи июльские:]