После этого он довольно долго писал стихи. А затем на прогулках читал их, иногда вызывая длинные разговоры, иногда споры. [...]
[В другом очерке Вера Николаевна пишет25:]
Из Васильевского, [...] мы поехали в уездный город Ефремов к матери Яна26. [...]
Дом Евгения Алексеевича27, выделяясь своим красным кирпичным фасадом, находился на Тургеневской улице. [...]
В дверях останавливаюсь, оглядываю увешанную картинами гостиную с мягкой мебелью и большими растеньями, затем вижу худую несколько согнутую женщину в темном платье, с кружевной черной наколкой на еще чуть седых волосах, смотрящую темными немного измученными глазами на сына. Это и есть его мать, Людмила Александровна. Удивляюсь ее бодрости, -- ведь ей за семьдесят, и она уже много лет по ночам страдает астмой, лежать не может, дремлет в кресле. [...]
Там мы сели в беседке, и тут только Людмила Александровна ласково заговорила со мной.
Расспрашивала о Святой Земле, о Иерусалиме, -- она была глубоко религиозным человеком, -- высказывала пожелание съездить в Киев, поклониться мощам, -- "Ваня свезет", говорила она трогательно. Потом расспрашивала о нашей жизни в Васильевском, вспоминала, как она с детьми и Машей жила там, в тех же комнатах, в каких живем теперь мы, когда ее зять Ласкаржевский был призван во время японской войны.
Потом я стала расспрашивать ее о Ване. Она сказала, что он с самого рождения сильно отличался от остальных детей, что она всегда знала, что "он будет особенный", и "ни у кого нет такой тонкой и нежной души, как у него" и "никто меня так не любит, как он" -- говорила она с особенно радостным лицом. В этой беседе я почувствовала, что она считает, что лиризм и поэтичность сын унаследовал от нее. Я думаю, что она была совершенно права: от отца он получил образность языка, силу воображения и художественность образов. Потом она говорила, что ему пришлось труднее, чем братьям, что он ничего не получил из их бывшего состояния, что он ушел в жизнь с "одним крестом на груди" и что "Юлий был его путеводителем".
Затем она предалась воспоминаниям, как он в Воронеже моложе двух лет ходил в соседний с их домом магазин за конфеткой, как его крестный, генерал Сипягин, уверял ее, что он будет большим человеком, генералом... Как с самых ранних пор он больше всего любил природу, и в детстве, когда еще не умел произносить буквы "р", он потихоньку будил Машу, и они с ней вылезали неслышно в окно, чтобы на гумне встречать "зою" (зорю), а чтобы она не заснула, рассказывал ей сказки. Рассказывал он и тогда хорошо, а любил больше всего "Аленький цветочек". [...]
[В очерке "Глотово"28 Вера Николаевна описывает ярмарку на Кирики -- Престольный праздник 15 июля, приезд родных Ивана Алексеевича, знакомство с троюродным братом Буниных -- В. Н. Рышковым и его семьей.