[...] только что вернулся из Птб., где уже с месяц танцую кадриль с "Шиповн[иком]". Пятницкий все еще заграницей, и "Шиповн[ик]", пользуясь этим, хочет оплести меня -- перевести к себе, издавать мои книги и осыпать золотом. А я все боюсь -- и жду Пятницкого. Говорят, приедет через неделю и, кто знает, может быть, опять я буду в Птб. -- уже четвертый раз! Просто замучился.
Слышал ли ты про судьбу моего "Каина"33? Его хотел поставить Худож[ественный] Театр и дать мне тысяч 10 за 2 сезона, но воспротивился Синод! Адам, Ева, Авель -- святые! -- Впрочем, надежда на постановку еще не совсем потеряна. [...]
[В октябре приехал в Москву Леонид Андреев. В "Беседах с памятью" В. Н. пишет34:]
[...] смотрела на Андреева. Он немного постарел и стал полнее с тех пор, как я видела его в "Кружке", показался даже немного ниже ростом, потому что стоял рядом с высоким Голоушевым. [...]
Сразу завязался оживленный разговор, сначала о Горьком, о Капри... Я смотрела на черные с синеватым отливом волосы Андреева, на его руки с короткими худыми пальцами, на красивое (до рта) лицо, увидела, что он смеется, не разжимая рта, -- зубы у него плохие, -- что черный бархат его куртки мягко оттеняет его живописную цыганскую голову. Говорил он охотно, немного глухим однообразным голосом. Услышав меткое слово, остроумное замечание, заразительно смеялся. О Горьком говорил любовно, даже с некоторым восхищением, но Капри ему не нравилось, -- "слишком веселая природа". Он решил построить дачу в Финляндии: "Юга не люблю, север другое дело! Там нет этого бессмысленного веселого солнца".
Затем начались разговоры о его работах. Он говорил о них с особенным удовольствием. Он только что закончил трагедию "Царь-Голод", а новая повесть его "Тьма" скоро должна была появиться в альманахе "Шиповник".
-- "Знание", -- говорил он, -- не простит мне этой измены, но мне нужны деньги, а "Шиповник" гораздо щедрее на гонорары.
Затем он внезапно заявил: -- Страшно хочется в "Большой Московский", -- еще ни разу не был после возвращения из-за границы. [...]
[В дневничке-конспекте Веры Николаевны, между прочим, отмечено:]
Вечера и ночи у Андреева в Лоскутной. Много вина, шампанского и бесконечные разговоры, уверения Андреева в своей любви к Яну.