[Однако в Крым Иван Алексеевич так и не уехал, остался на август в деревне, В конспекте Веры Ник. сказано, что написал: "Сенокос", "Собака", "Могила в скале", "Морской ветер", "До солнца", "Полдень", "Вечер", "Старинные стихи", "Сторож", "Берег", "Спор".
В начале сентября -- Москва.
В. Н. вспоминает6:]
В три дня Ян написал начерно первую часть "Деревни". Иногда прибегал к маме, говорил "жуть, жуть", и опять возвращался к себе и писал.
[7 сентября Бунин пишет Нилусу:]
Милый Петр, я уже неделю толкусь в Москве и все никак не выеду не в силу своей нерешительности, а по весьма печальным причинам. [...] оказалась -- подагра! [...] Не в сильной степени, но подагра. [...] Нужно, наконец, и получше устроить денежные дела: жить в Одессе придется мне в помещении хорошем, ибо буду усердно писать, питаться придется изысканно -- в Лондонской или Петербургской, ванны тоже, небось, обойдутся дорого, переезд дорого, да Вере надо оставить. И решил я выехать числа 16, 17-го Сентября. Кстати-же -- разнюхаю всяческие литературные начинания, м[ожет] б[ыть] кое-что запродам. И уже имел деловые свидания. Завтракал с Сытиным -- говорит он, что к концу октября дело он свое обделает и будет снова просить меня взять его в свои руки. Но выйдет-ли из этого что -- еще не знаю, тут есть штуки, о которых расскажу при свидании. Затем совещались мы с Телешовым, Грузинским, Гальберштадтом, братом Юлием и опять таки [с] Сытиным о Телешовском сборнике, часть которого пойдет на подписчиков "Сев[ерного] Сияния". Телешов совсем было хвост опустил -- теперь дело, кажется, налаживается крепко. [...]
Завтра снова будет совещание -- у Телешова на даче. [...]
Не в Одессе ли Куприн? Поймай его, если так, и передай нашу общую просьбу -- непременно дать что-либо для Телешовского сборника. Скажи и Митрофанычу 7 -- пусть даст лист, да хороший. [...]
Ужасно хочется мне ехать в Одессу через Севастополь, на денек завернуть в Бахчисарай, на денек в Балаклаву и Успенский монастырь. Не приедешь ли в Севастополь, где мы и встретились-бы, съездили-бы по этим местам и поехали-бы в Одессу? Или: не съездить-ли нам в конце октября, перед моим возвращением в Москву и Питер? [...]
[Вера Николаевна вспоминает8:]