20/7 мая.
Вчера перечитывала письма Л. Ал. Авиловой4. [...] какая была семья! Какой дом! С материальным благополучием соединялась духовность, любовь к литературе, подлинное знание русского языка, чувство его. [...] И какой легкий дух был в их семье. [...]
8 июля.
[...] Теперь мы одни. Самое мое любимое время, ибо Ян бывает со мной в свободное время и ведет разговоры. И странно, он в сущности не скучает, ему только кажется, что он будет скучать. [...]
Даже самый приятный и легкий гость как-то отнимает у меня спокойствие и мешает сосредоточиться. [...]
Вчера уехал от нас Б. [Б. К. Зайцев. -- М. Г.]. [...] повторяю, Б. почти был не гость. Он человек очень тонко деликатный и духовный. Иногда мы очень для меня интересно говорили о Боге, о вере. В последний раз он много говорил о Данте. У него, т. е. у Бориса, есть свой путь, по которому он идет твердо. Но к практической жизни он мало пригоден. [...] Очень самолюбив, большое сознание своего достоинства. Дурак Юшкевич думает, что он скромен. Да, м. б. перед Богом он и смиренен, но не перед Юшкев[ичем]. Странно наблюдать писателей. Почти каждый считает себя выше всех или почти всех. А многих совершенно не приемлет. И как часто видишь, что они не понимают один другого. [...]
Получены "Совр. Записки". Степун пишет, что у Марины Цветаевой не только мысли умны, но и фразы. [...] Вот уж подлинно ничего не понимаешь. "У Цветаевой ум", -- мне кажется, что этого у нее меньше всего: есть талантливость натуры, смелость, даже воля, умение выделять свою личность, но ум? Не видно. Нет и второстепенных качеств ума: такта и меры.
8 июля [Вероятно, В. Н. ошиблась и запись от 9 июля. -- М. Г.]
Были у Зайцевых. [...] Настроение у Бориса тяжелое. [...]
Шульгин 3 месяца был в России. Жил в Киеве. Он находит, что там все новые люди. Он мог бы и не гримироваться -- за все время не встретил ни одного знакомого. По его мнению, там народился новый тип американо-комсомольский, который придет на смену коммунистам. Революция еще не изжита.