[...] Много неприятного узнали за это время об Авиловых4. Ниночка год назад скончалась от своей ужасной болезни, "изуродовавшей ее и физически, и душевно". Старший ее брат сидит в ГПУ. Их няня Анюта была больна странной болезнью, -- боялись, что если она и выздоровеет, то останется идиоткой. К счастью, "разума она не потеряла" и скоро выпишется. Болела она 5 месяцев. Лидия Алексеевна послала брату свою фотографию с просьбой: "не плачьте надо мной". Она, по его словам, "вся иссохла от горя, что за руки, что это за лицо! А дух еще жив, еще надеется на что-то, уже готова все кому-то простить".
Да, что выпало на долю Л. Ал., выпадает даже и в России не всякому. И нужно только представить, что она испытывала ежедневно в течение 10 лет, когда ее дочь, такая в прошлом прелестная, буквально теряла образ человеческий. А теперь сын под угрозой расстрела, или "еще худшего", как пишет ее брат -- т. е. сломать совесть, честь и заставить доносить. [...]
Он так и стоит перед моими глазами, еще молодым, свежим, полным. [...] он писал красками, кончил юридический факультет. В его маленькой квартирке, где жила во время революции и его мать, и брат, мы раз были. И опять от всей семьи веяло чем-то особенным. Какая-то свобода, любовь друг к другу. И только зять своей развязностью и болтливостью нарушал тон этой семьи. И я подумала: как странно, что Ниночка полюбила такого.
И няню помню -- в другой раз. Мы приехали к ним вечером на Спиридоновку, когда еще был жив сам Авилов, и у подъезда столкнулись с Ниночкой. Она ехала в деревню и как-то особенно, как это бывало в дворянских семьях, целовалась с няней. Помню, как Ян восхитился этой милой, свежей, из какого-то романа прежних лет девушкой и няней [...] И вот от всех потрясений, -- и общих, и личных, -- такая мучительная и редкая болезнь! За что такие страдания? Действительно, пути Господни неисповедимы.
Письмо от папы, тоже нерадостное. [...] И как ему тяжело, одиноко. [...]
29 сентября.
[...] неожиданно приехал в Канн Шассен5. Человек он очень культурный.
О премии6 ничего окончательно неизвестно и до последней минуты не будет известно. Paul Valèry больших шансов не имеет. Натиск делают финны, эстонцы. Вообще, кандидатов около 40 человек, но серьезных гораздо меньше.
Олейникова7 хвалил: "милый человек". Жена почти глухая.
[...] в понедельник [...] я вижу фигуру незнакомого человека в кэпи, с бородкой клинушком -- Олейников! [...] он рассказал нам о своем романе с женой, которая на 17 лет старше. Роман длился 5 лет и был с ее стороны совсем в духе Гамсуна. "Простираю к вам руки и умоляю оставить меня". Приходила ко мне на квартиру, чтобы отказать, но после каждого отказа чувствовалось, что мы делаемся ближе. Родня была против. Мать прямо сказала: "Я вас любить не могу", а потом как еще полюбила. Ну, Эммануил Людвигович [Нобель. -- M. Г.] -- тот, раз в семью войдешь -- объятия.