[Записи Ивана Алексеевича прекращаются до сентября месяца. Привожу выдержки из дневника В. Н.]:
1 июня 1922 года.
[...] В шестом часу отправились с А. И. [Куприным. -- М. Г.] к Розенталю. Ал. Ив., как заведенный, говорил одно и то же, что он говорит всякой женщине. И смешно и глупо, но от этого делается веселей. [...]
3 июня.
[...] Получила письмо от Яна9. Пишет, что он в Лионе, по дороге в Бордо. [...]
4 июня.
Пришла Савинкова. Пригласила к себе, [...] Куприн читал свои стихи. Когда он прочел "Пастель", то Н. В. высказал неодобрение. Куприн не хотел больше читать. Но его упросили. После этого Мережковские стали вместе декламировать Пушкина. Куприн: "Я знаю, что мои стихи плохи, я отношусь к ним, как к застольным шуткам". Мережковский со смехом: "Какой скромник, он скромностью делает себе карьеру". Куприн: "Всякий по своему, кто скромностью, а кто ходит с кипою своих книг и повсюду ими восхищается". Мережковский, делая вид, что не понимает: "Да, вот Бальмонт -- 'охотно'". [...]
7 июня.
Ян и сегодня не приехал. [...] Умер Ленин. [...]
У Розенталя я застала Куприных. [...] Наконец, последними являются Мережковские. З. Н. элегантна до последней возможности, вся в черном. На плечи наброшена легкая пелеринка-плиссе. Прозрачная шляпа. Дорогие перчатки. Откуда у них столько денег, чтобы тратить столько на туалеты?.. [...] Розенталь жалел, что с нами нет Яна. [...] Много говорил Мережковский о необходимости борьбы, о том, что если большевики не падут, то эта зараза пойдет и на Европу. [...]