Именинник был в отличном настроении, много пел и один и вместе с Пушешниковым под гитару, пели они и любимую песню Вани, где один вопрошает, а другой отвечает. У Алексея Николаевича был небольшой, но приятный по тембру голос, а у Пушешникова -- чудесный баритон.
После пения плясали под гитары: Ваня опять с редкой легкостью "выписывал ногами кренделя", стараясь пленить Эмилию, Настя закидывала "ножку за ножку", чем немного шокировала свёкра, или плыла лебедем, держа платочек в поднятой руке.
Дней через десять к ним приехал из Васильевского Петя Бунин и сообщил, что с его зятем плохо: "упал утром в гостиной, потеряв сознание".
Отец, взволновался, он любил Алешу Пушешникова и неожиданно предложил Ване ехать с ним в Васильевское. Мигом собрались и понеслись в бегунках.
Но там уже было спокойно: Алеша сам их встретил в передней, сказав, что чувствует себя хорошо и что он не понимает, что такое с ним приключилось.
-- А ты пей поменьше, -- посоветовал Алексей Николаевич.
Потом пошли навестить Туббе, где их угощали полотками, разными закусками, всякими наливками, соленьями и маринадами. Жена Отто Карловича, Александра Гавриловна, чистокровная русская, была дважды замужем за немцами, любила хозяйство и научилась всяким немецким блюдам, вплоть до сладких супов, что не было по вкусу Буниным.
Ваня с Эмилией, взяв с собой детей, Зину и Сашу, отправились в любимую Колонтаевку. Девочки бежали впереди и не мешали влюбленным нести восторженный вздор. Ваня читал стихи, читал и свои произведения, которые на неё действовали, -- она была по-немецки сентиментальна.
В поле было хорошо, вдали стояли в снегу деревья, ведущие к усадьбе. Колонтаевка принадлежала тоже некогда их матери, и Ваня всегда чувствовал грусть, что она у чужих.
Колонтаевка, действительно, была прелестна, но я воздержусь от описания её, ибо она дана в "Митиной любви" под именем "Шаховское".