А он, попав на деревенский простор, прежде всего поразился природой, и ему запомнились, как он пишет в "Жизни Арсеньева", не совсем обычные в младенчестве желания:
Взобраться на облачко и плыть, плыть на нем в жуткой высоте, или просьба к матери, когда она его убаюкивала, сидя на балконе, перед сном, дать ему поиграть со звездой, которую он уже запомнил, видя ее из своей кроватки. Через тридцать восемь лет, тоскуя по матери, умершей за два года до того, он писал стихи, начинающиеся:
-- Дай мне звезду, -- твердит ребенок сонный, --
Дай, мамочка. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
-- Дай, мамочка... Она с улыбкой нежной
Берет худое личико: -- Что, милый?
-- " Вон ту звезду..." -- " А для чего?" -- "Играть..."
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И кончается:
Прекрасна ты, душа людская! Небу