К довершению пала Кабардинка, -- ее опоили. Отец, желая утешить младшего сына, подарил ему свое любимое ружье, что Ваню тронуло до глубины души, ему всегда было тяжело сознавать, что отец очень мучается, считая себя виноватым перед детьми, особенно перед ним.
В сентябре Алексей Николаевич послал его запродать зерно, он остановился в "Ливенских номерах", и там случилось нечто, потрясшее его, как записано в его автобиографическом конспекте.
Вернувшись из Ельца, чтобы как-нибудь развеять тяжелое состояние духа, он всё ездил верхом в Васильевское на винокуренный завод Бахтеярова, за подводами с картошкой. Осталась его запись: "Тепло, низкое солнце и зелено-золотой блеск накатанных дорог. Ноябрь, декабрь -- еще стихи в "Книжках Недели".
В октябре ему стукнуло 18 лет.
Он послал корреспонденцию в "Орловский Вестник" о том, что в Глотове засыпало одного мужика во время того как он копал песок для помещика. Корреспонденция была напечатана.
В конце года появились там и его стихи, и рассказы.
Первый рассказ "Нефедка" был помещен в "Родине", как и "Два странника" в 1887 и 1888 годах, а также и статья о "Искусстве"; стал он посылать в "Родину" и "Литературные обозрения". Не знаю, где напечатаны были "Мелкопоместные", "Божьи люди", "День за день". Перечисляя эти рассказы, Иван Алексеевич замечает: "Кажется, не было писателя, который так убого начинал, как я!"
Осенью после отъезда Юлия, он стал делить свои досуги с сестрой. Ей было тринадцать с половиной лет, она была девочка, как я писала, восприимчивая и то, что делала, делала хорошо. Ей очень льстило, что брат стал приглашать ее на прогулки, и они два раза в день выходили из дому вместе: то гуляли вокруг пруда, то по большой дороге. Оба мечтали о будущем. Мечты брата были реальнее и выполнимее. Маша тоже страдала от одиночества. Единственное удовольствие было поехать в Васильевское: у Туббе были две дочери, подходящие ей по возрасту, но и они вскоре должны были перебраться в Ефремов, где их отец получил место.
Ваню мучила судьба сестры, но он был не из тех, кто мог посвятить свою жизнь другому, да и чувствовал, что при её характере и лени с ней ничего не поделаешь, -- учиться, систематически работать она не хотела, да и шел ей всего четырнадцатый год.
Молодые Бунины жили в усадьбе Цвеленевых, где они открыли лавку: у Евгения Алексеевича было в ту пору одно стремление -- стать самому помещиком. Настасья Карловна не обманула его ожиданий: оказалась хорошей "поддужной", кроме того у нее были небольшие деньги, данные ей в приданое.