Счастливцевъ.
У меня и съ роду много-то не было, а теперь копѣйки за душой нѣтъ.
Несчастливцевъ.
Какъ-же въ дорогу безъ денегъ то? Безъ табаку и безъ денегъ. Чудакъ!
Счастливцевъ.
Лучше, не ограбятъ-съ. Да развѣ не все равно безъ денегъ-то, что на мѣстѣ сидѣть, что по дорогѣ идти?
Несчастливцевъ.
Ну, до Воронежа, положимъ, ты съ богомольцами, дойдешь, Христовымъ именемъ пропитаешся; а дальше-то какъ? Землей Войска Донского? Тамъ, не то что даромъ, а и за деньги не накормятъ табачника. Облика христіанскаго на тебѣ нѣтъ, а ты хочешь по станицамъ идти; вѣдь казачки-то тебя за бѣса сочтутъ -- дѣтей стращать станутъ.
Счастливцевъ.
Ужъ вы не хотите ли мнѣ взаймы дать, Геннадій Демьянычъ? Надо правду сказать, душа-то нынче только у трагиковъ и осталась. Вотъ покойный Корнелій, бывало, никогда товарищу не откажетъ; послѣдними подѣлится. Всѣмъ бы трагикамъ съ него примѣръ брать.