Вотъ почему -- для цезаря я другъ,
Для Агриппины я и для Поппеи --
Любовникъ тайный... Что жъ такое я
Для самого себя? Не знаю, право,
Но ясно мнѣ одно: изъ всѣхъ ролей,
Съ какими я справлялся на театрѣ,
Труднѣйшую приходится теперь
Разыгрывать мнѣ на житейской сценѣ.
ЛАЛАГА выходитъ изъ дверей таверны съ виномъ.
Вотъ и фалернское. Повѣрь, патрицій, такого не сыщешь даже у цезаря. Попробуй, скажешь спасибо старой Лалагѣ.