Иль в Советской Москве назначена
Classische Walpurgisnacht?
И дальше:
Город иль море?
Троя иль Ресефесер?
И такой же звенящий, точеный математик вдохновений, как Бенедикт Лившиц бросил:
И кто же, русский, не поймет,
Какое сердце в сером теле,
Когда столпа державный взлет —
Лишь ось кровавой карусели.