Джан Рид в своей замечательной (действительно!) книге: «Десять дней»… бросает такую фразу: «Глядя в прошлое, на Россию до октябрьского переворота, видишь её как будто и другом веке, почти непонятно консервативною, Русская политика перешла далеко влево, настолько далеко, что кадеты подверглись изгнанию, как враги парода, Керенский стал контр-революционером, вожди умеренных социалистов Церетели, Дан, Либер. Гоц и Авксентьев оказались не достаточно революционными по духу, и люди подобные Виктору Чернову и даже Максиму Горькому оказались на правом фланге».
Годы великих политических сдвигов втягивают в политику всех и вся.
Что бы не говорилось о возможности поэта остаться аполитичным — на деле, при анализе (говоря грубо, «проверке») — достаточно двух, трех строк, чтобы было видно — за кого? За или против.
Так и вся поэзия русская уже 10–12 лет делит поэтов на приемлющих Октябрь и не приемлющих его.
Между этими двумя типами поэтической настроенности прослаивается промежуточное звено. Лиц, желающих показать, что они равнодушны, но это им всегда плохо удается.
Магические зеркала
Для характеристики настроений необычайно любопытно проиллюстрировать несколько подобных случаев — показывающих, как красный Октябрь отражается до, во время и… после своего прихода в магических вечных зеркалах поэзии.
Предвидят революцию и Октябрь
Уже давно седые старики; ветераны классицизма русской поэзии (Пушкин, Лермонтов) предвидели «вторым зрением» грядущее. Многие поэты топили свой астральный взор в грядущем. По этому поводу Васильевский (Не Буква) восклицает: разве без этого второго зрения мог бы, напр. Андрей Белый еще в 1907 году написать трагическое стихотворение о гибели России:
Туда… где смертей и болезней.