Бурлюк. Вот окончание последнего фельетона А. Бенуа. Казалось бы, что мы Молодые, и Новые, должны были бы радоваться, ведь здесь похвалы — одобрение, полное понимание. Но «хитрый данаец» — я же привел выдержки из ваших речей — я выяснил ваше настоящее искреннее отношение к Новой красоте, я показал мотивы признания вами «Гогена и Сезанна и кубистов» (только чтобы свести на нет наше значение — убить нашу жизнь), чтобы превратиться из нашего ученика — до сего дня в Новом искусстве вы им были — в нашего учителя, вы ведь заучили имена авторитетов. Волк, гримированный овцой — другом нового искусства — в вашу искренность никто не верит — это заигрыванье, это политика!..
Молодое русское искусство стало на ноги — у запада и в искусстве великом народном нашей отчизны — мы научились одной великой истине: что нет определенного понимания (и не может быть): формы, линии, цветовой инструментовки; что то, что мы говорите о содержании, об одухотворенности, об идейности — (как фабуле — пристегнутой философии) — есть высшее преступление пред истинным искусством. Что нет определенного понятия: красота. Что ложны и деспотичны слова: «хороший вкус», «хороший рисунок» — и т. д.
И что есть единственный путь: «есть ли искание новизны»?
Есть единственное оправдание: дать вид и род красоты, мало или не выявленный до сих пор!
Что надо быть смелым и в искании, и в отрицании.
Что надо бояться авторитетов. Что надо верить и в свое искусство, и в искусство своей родины.
Что Россия не есть художественная провинция Франции!
Что пришла пора провозгласить нашу художественную национальную независимость!
«Будет вам кланяться
роже басурманов».