Долго наговорившись со мной на разные случайные темы, он почти всегда кончал свои беседы тем, чего я ждал с замиранием сердца с самого его прихода.
-- А я, ваше превосходительство, -- говорил он мне, -- к вам с маленькой статейкой для "Своб. Рос.". Позвольте мне ее прочитать!
-- Пожалуйста, Михаил Петрович! пожалуйста! Начиналось чтение статьи. Какую бы тему он ни поднимал, как бы он к ней ни подходил, но неизменно где-нибудь было вклеено заявление, что мы, т.е. редакция "Свободной России", высказываемся отрицательно по вопросу о политическом терроре и категорически от него отказываемся.
Кончалось чтение. Драгоманов неизменно ласково меня спрашивал:
-- Ну, ваше превосходительство, как ваше мнение?
Я был тогда молодым эмигрантом. Предо мной сидел старый профессор с огромным житейским и политическим опытом, с огромными сведениями, человек в высшей степени талантливый. Все это я прекрасно сознавал, но сознавал совершенно ясно и то, куда он со своим упрямством меня вел и каких заявлений в печати он от меня добивался.
Мой ответ Драгоманову, как и его подходы, был всегда стереотипен. Сегодня то же, что и вчера. Видоизменения были только в деталях. Повторялось все это изо дня в день в продолжение многих недель.
Я обыкновенно говорил Драгоманову:
-- Михаил Петрович, как это интересно и как это важно, все, что вы написали! Вы совершенно правы вот в том-то и в том-то. Вот этот факт особенно интересен, он подтверждает то-то. Да, вы правы, при этих положениях, несомненно, будет то-то и то-то. Ваша статья нужна, мы непременно должны напечатать в "Свободной России". Ее должны прочитать все наши читатели... Но...
-- Что такое "но"? -- тоном до последней степени возмущенного человека обращался ко мне Драгоманов, мгновенно преобразившись. -- Что вы хотите сказать? Это опять ваше "но"!