Вопрос этот был разрешен свидетельскими показаниями. Ибо нашлись свидетели совершения подлога;
В «American Hebrew», (№№ 15 и 16, 1921 г.) по поводу «Сионских Протоколов» были напечатаны беседы с княгиней Радзивилл и с г–жой Генриеттой Херблет. На ту же тему, за подписью княгини Радзивилл, была напечатана статья в мартовской книжке «Revue Mondiale», совпадающая с интервью, напечатанном в «American Hebrew». Наконец, княгиня Радзивилл выступила в Бруклине с публичным докладом о происхождении «Сионских Протоколов»; отчет об {43} этом докладе был помещен во многих американских газетах.
Княгиня Радзивилл принадлежит к старой русской аристократии. Она много писала по русским и иностранным вопросам.
Княгиня Радзивилл видела рукопись «Сионских Протоколов» тогда, когда над нею производились операции в Париже агентами русской Охранки. Вот что говорит по этому поводу княгиня Радзивилл:
Уже после убийства Александра II, сын и наследник его Александр III был крайне огорчен тем, что убийство отца всецело было подготовлено и осуществлено русскими, и в частности русскими, принадлежащими к высшему классу общества . Вожди консервативной партии всячески старались убедить Александра III в том, что убийство его отца вызвано еврейскими интригами, направленными на уничтожение всех монархов. Задачу убедить государя взял на себя ген. Оржевский, игравший тогда в департаменте политической полиции большую роль. Были посланы агенты в Париж, и поручено им изготовление всяких документов. Агенты эти выполнили работу тщательно и ловко. Они перерыли старые книги, использовали выдержки из сочинений еврейских философов и искали в летописях Великой Французской Революции подходящий материал. Цель работы их состояла в том, чтоб доказать, что еврейство заключает в себе банду убийц, стремящихся к ниспровержению властей, основ строя, во главе которого стоял Александр III. Не имея прямого доступа к царю, ген. Оржевский пытался добраться до него через начальника конвоя, генерала Черевина. Черевин отказался участвовать в интриге. Один из парижских докладов остался в архиве Департамента полиции. После японской войны и первой русской революции агенты русской тайной полиции снова задались целью {44} влиять в том же смысле на царя. Требовалось найти доказательства того, что pyccкие довольны режимом. Кто–то вспомнил о документе Оржевского, хранившемся в Департаменте полиции. Документ этот разыскали и подвергли рассмотрению. Его признали годным для пользования. В Париж послали агентов, поручив им дополнить и переработать рукопись, с целью придать ей более современный характер. Лица, на которых возложено было поручение, были: прежде всего «знаменитый» начальник русской тайной полиции в Париж Рачковский, затем Манасевич–Мануйлов, и наконец, Матвей Головинский, мать которого была крупной помещицей в Уфимской губернии, где у нее было имение.
Свой рассказ г–жа Радзивилл относит к 1904–1905 г. г.
«Я жила тогда, — говорит княгиня Радзивилл, — в Париже. Головинский явился ко мне с визитом. Я приняла его, как человека, с матерью которого я была хорошо знакома; но мне не было тогда известно, что он служит в тайной полиции. «Однажды он показал мне и нескольким приятелям сочинение, над которым он работал с Рачковским и Мануйловым. Он сказал, что книга эта имеет целью установить существование обширного еврейского заговора против общего мира. Единственным средством бороться с этим заговором было, по его мнению, выселение всех евреев из России… «Мне неоднократно пришлось видеть эту рукопись; видели ее и некоторые мои друзья, среди которых была одна американка, — находящаяся сейчас в Нью–Йорке. «Рукопись эта была составлена на французском языке и писана рукой, но разными почерками, на желтоватой бумаге. Помню отчетливо, что на первой странице было огромное синее чернильное пятно. «Позднее я узнала, что рукопись эта целиком включена Сергеем Нилусом в знаменитую книгу, напечатанную в типографии Красного Креста в Царском Селе…
Упоминаемая княгиней Радзивилл американка, {45} г–жа Генриетт Херблет имела беседу с сотрудником «American Hebrew» (№ 16, 4 марта 1921 г.), которому она подтвердила заявление княгини Радзивилл о том, что «Протоколы» сочинены тремя агентами тайной русской полиции, Рачковским, Манасевичем–Мануйловым и Головинским, с целью сделать евреев козлом отпущения за революцию. Она встречалась у княгини Радзивилл в Париже с Головинским, который туда приходил прямо из Национальной Библиотеки, где делалась компиляция, имея при себе рукопись.
«Помню тот раз, — сказала г–жа Херблет, — когда он пришел с законченной рукописью; помню, она была на французском языке, но писана разными почерками. Она была на желтоватой бумаге и перевязана белой лентой. На первой странице было большое синее пятно… Я — антисемитка. Когда я услышала про «Сионские Протоколы» и прочитала о них, я немедленно раздобыла себе эту книгу. Мне тогда не приходило и в голову, что она может находиться в какой–нибудь связи с моими парижскими друзьями. Но как только я раскрыла книгу, я немедленно сказала себе: «А, я вижу моего друга Головинского»,… Не подлежит сомнению, что документ Головинского и «Протоколы» — одно и тоже».
Совпадением свидетельства двух дам, из которых одна признает себя антисемиткой, вполне решается вопрос об авторстве подлога «Сионских Протоколов».