Ген. Субботин был, видимо, смущен резкими моими отзывами о «Протоколах» и внутренне — этого он не мог даже скрыть — был очень недоволен мной за мой отказ воспользоваться ими в «Общем Деле». Сначала он пытался, было, аргументировать свое предложение. Но скоро, видя безнадежность этого, как–то резко прервал наш разговор о «Протоколах», и к ним мы более не возвращались.
Ген. Субботин — увы! — в Севастополе не был исключением. Я еще тогда же понял, что он, несомненно, был окружен антисемитами. Но будучи антисемитом, распространяя и пропагандируя «Протоколы», он, надо заметить, в то же самое время широчайшим образом пользовался услугами местных евреев и на каждом шагу обращался к ним за помощью.
Позднее ген. Субботин занимался пропагандой «Протоколов» на юге Франции, а потом — в Южной Америке. Одни из близких ему лиц продолжают и теперь делать это в Германии при Гитлере и Розенберге, другие издают в Южной Америке определенно антисемитскую газету «Русь», где в прошлом году они снова перепечатали «Протоколы».
———
{84} Из Севастополя я поехал на Северный Кавказ. Там побывал в главной квартире Добровольческой Армии у ген. А. И. Деникина, а затем в Новороссийск. Во время моих переговоров с Деникиным и с его ближайшим помощником ген. Романовским, вскоре убитым реакционерами в Константинополе, и вообще с их окружением я увидел, что они мало интересовались и мало придавали значения «Протоколам», избегали говорить о них и только с раздражением отзывались о тех, кто их распространяли.
Но если в официальных военных сферах Добровольческой Армии на Кавказе я не встречал сочувствия к антисемитизму и, в частности, к «Протоколам», то не встречал я там и должного понимания опасности антисемитской пропаганды и распространения «Протоколов». Военные власти не вели борьбы с антисемитами, которая могла бы положить конец их преступной деятельности — и поэтому антисемиты действовали открыто. Они разлагали армию и компрометировали дело борьбы с большевиками, — и таким образом расчищали им дорогу.
Моя вторая поездка в Крым в 1920 г. — Переговоры с ген. Врангелем по еврейскому вопросу
В начале 1920 г. я вернулся из Крыма в Париж, а осенью того же года снова мне пришлось ехать туда же — тоже по делам редакции «Общего Дела», как и в первый раз. В это время Кавказ был уже весь потерян для антибольшевиков, и их борьба с большевиками сосредоточилась, главным образом, в Крыму, где во главе нового правительства встал ген. Врангель, сменивший в марте 1920 г. ген. Деникина.
В Севастополе я был очень тепло встречен Врангелем, и мы с ним много говорили о дальнейшей пропаганде против большевиков в русской и французской прессе. Предполагалась широкая постановка «Общего Дела» в Париже, а в Севастополе я предполагал выпускать специальное его крымское издание. Но когда я договаривался с Врангелем, я не подозревал, что через несколько дней неожиданно {86} произойдет катастрофа, армии и населенно придется спешно эвакуироваться заграницу.
В моих переговорах с Врангелем большое место занял еврейский вопрос.