В Крыму, при Врангеле, антисемиты официально тоже, как и в Добровольческой армии, не имели поддержки. Врангель даже не раз принимал против них меры. Но в хаосе гражданской войны эти его меры не имели большого значения. Когда на это указывали Врангелю, он откровенно говорил, что ничего не может сделать против настроения населения.
Антисемитская пропаганда переброшена была и в Сибирь, и на Дальний Восток. Там тоже издавали «Протоколы». Но и там власти по большей части были против антисемитов. Против «Протоколов» резко выступал всегда Колчак.
Еще более, чем в Добровольческой армии, антисемиты развили свою деятельность у Петлюры. Рассказы о погромах при нем общеизвестны. О них потом много справедливого сказали на суде в Париже по делу Шварцборда, убившего Петлюру. О том, что евреи переживали во время Петлюры, можно судить по статьям Шульгина о пытке страхом или по его книге «1920 год».[13]
{93}
Моя анкета о «Сионских Протоколах»
Анкета о «Сионских Протоколах»» (в 1920-х г. г.)
Вскоре после моего второго возвращения в Париж с юга России, произошло то, после чего, казалось, борьба с «Протоколами» никогда больше не будет нужна, что они разоблачены раз навсегда, и никто из искренних людей никогда не будет даже говорить об их подлинности и не будет ссылаться на них, как на документ.
Я говорю о совершенно неожиданном сенсационном сообщении «Таймса», что найдена книжка французского адвоката Жоли, изданная в 1864 г., откуда были десятки страниц вставлены в «Протоколы».
Одновременно с статьей «Таймса», — а некоторые даже раньше, — появились другие разоблачения по поводу «Протоколов», г–жи Радзивилл и г–жи Херблет, дю Шайла, и друг. Тогда же появились статьи, разоблачающие подделку «Протоколов», П. Н. Милюкова, Ю. Делевского и Г. Б. Слиозберга. С. Г. Сватиков сообщил интересные сведения о Рачковском и указал на его анонимные пасквили на русских эмигрантов, составленные в 1880–90х г. г.
Во время этих разоблачений не нашлось никого, кто бы в печати решился сказать что–нибудь серьезное в защиту подлинности «Протоколов». Поэтому–то я тогда и полагал, что больше нет необходимости с ними считаться. Но скоро я понял, что эта опасность вовсе не прошла, что еще предстоит с ними борьба. Тогда я решил по мере возможности произвести анкету о них — главным образом, среди их {94} возможных защитников. К одним я обращался сам, а к тем, кого я не мог лично расспрашивать, я писал или поручал переговорить с ними моим друзьям.