Поохал дурачок, попечалился, да делать нечего. Пошел он дальше и нечаянно столкнулся с братьями.
— Ты все-таки увязался за нами, дурачок, — посмеиваются братья. — Уж не убил ли медведя-людоеда?
— Кого-то убил ненароком, — отвечает дурачок, — а кого, сам не знаю.
— А каков же из себя убитый зверь? — похохатывают братья. — Похож на муху? Или на жука?
— Нет, он похож на черного быка из нашей деревни, — отвечает дурачок.
— Ты, видать, совсем у нас рехнулся. Покажи-ка своего быка, глупенький.Дурачок ведет братьев на то место, где лежит убитый медведь. Смотрят братья и глазам своим не верят. Дерево огромное повалено, а рядом — тот самый медведь-людоед, за каким они охотились. Страшно тут стало братьям, схватились они за рогатины и топоры, да зверь не шелохнется — мертв, значит. Осмелели братья, подошли ближе, ногами медведя с опаской тычут и дурачка спрашивают, как было дело. А у дурачка и речи известно какие — дурацкие.
— Попался, — говорит, — навстречу этот невежа и дал мне пощечину. Ни отец, ни мать по щекам меня никогда не били, а тут — на вот тебе! Не стерпел я, братья, схватил его за задние лапы да чуть стукнул о дерево. А он меня не понял и ноги протянул. Не хотел я этого. Тоже зазря и дерево испортил.
— Ну и дурень же ты! — гогочут братья, а сами жмутся со страху: как бы чего не вышло. В диковинку им это, что дурачок такой сильный да проворный оказался.
Сняли братья шкуру с медведя и принесли домой. Вся деревня сбежалась смотреть на охотницкую добычу. Судачит народ и похвалой тешит братьев. А те молчат, что не они, а дурачок убил медведя-людоеда. Дурачок тоже себе помалкивает. Только знают братья всю правду, исподлобья косятся, дурачка сторонятся да побаиваются: вдруг нехотя кого из них зашибет? Раньше дурачка пустой похлебкой кормили, а теперь и мясо дают. Признали в нем себе ровню и богатыря. А дурачку и дела до братьев никакого нет. Живет он потихоньку да помаленьку, отцу с матерью по хозяйству помогает, с птицами разговаривает да песенки себе под нос напевает.