— Ты, голодранец, незаконно завладел дочерью хозяина моря. Она предназначена в жёны моему Харжа-Мину… Я могу запороть тебя плетьми, могу посадить на кол, могу отрубить тебе голову. Но я добрый и милостивый. Так и быть, живи… И с красавицей поступлю по справедливости: она достанется в жёны тому из вас, кто окажется умнее и хитрее. Три дня ты будешь прятаться от моего сына, он станет тебя искать, потом он будет прятаться три дня, а ты будешь его искать. Кто выйдет победителем, тот и заберёт себе в жёны дочь хозяина Байкала. Понял? Иди. Да помалкивай, а то хуже будет.
Уншэхэн понурил голову и поплёлся домой. Плохое задумал хан. Отнимет любимую жену. Кому пожаловаться? Нет на свете человека сильнее Хартагай-хана. Его, говорят, даже шудхэры [Шудхэр — чёрт.] побаиваются, делают всё, что он скажет.
Уншэхэн всё рассказал своей жене.
— Отнимет, разобьёт наше счастье жестокий хан… Не сказать ли твоему отцу?
— Отец велел нам жить своим умом, — ответила жена. — Но ты не печалься. Не разлучить нас хану, только слушайся меня во всём.
Уншэхэн повеселел, глаза заблестели, он вздохнул полной грудью. Но скоро опять приуныл:
— Дорогая жена, но ты не знаешь, сколько злобы у хана. Законы его несправедливы и жестоки. Хан дружит с шудхэрами, со всякой поганью. Он не остановится перед чёрным делом…
Жена снова ободрила его:
— У нас тоже найдутся друзья! Успокойся.
Рано утром, когда только-только поднялось солнце — ясное, умытое прозрачной байкальской водой, жена батрака вышла на берег, протянула к Байкалу свои белые руки и запела песню. Она пела о любви, о молодости, о счастье. Она просила в песне, чтобы добрые обитатели родного моря научили её уму и дали ей силы для борьбы с ханом.