По ходу изложения, несомненно, что симпатия автора на стороне рассказчика.
Это почти единственный пример в русской литературе, когда писатель из интеллигентов высказывается в пользу осуждавшейся всеми «частной инициативы».
В ряду бытописателей второй половины прошлого столетия Боборыкин занимает одно из главных мест. Этот необычайно плодовитый писатель оставил большое число романов, повестей и рассказов, обрисовывавших различные группы современного ему общества. Не мало страниц посвятил он изображению жизни русского купечества и, в частности, московского. Про Боборыкина в свое время говорили, что он с необычайной точностью и верностью дает картину окружавшей его действительности, а героев своих романов срисовывает с живых, главным образом знакомых ему людей. Известный французский позитивист русского происхождения Г. Н. Вырубов говорит в своих воспоминаниях, что о себе, в своих мемуарах ему много говорить не приходится, так как его друг П. Д. Боборыкин очень верно изобразил его в одном из своих романов. И когда выходила новая вещь Боборыкина, всегда начинали ее разбор с того, что старались определить, кто в ней изображен.
Наиболее значительным творением Боборыкина, посвященным жизни купеческой Москвы, является написанный в начале 80-ых годов роман «Китай-Город». Русская текстильная промышленность в те годы, после турецкой войны, переживала эпоху подъема и развития. Старые предприятия работали чрезвычайно успешно, увеличивая свои обороты. Возникало не мало новых фирм. Этот период делового оживления и описывает автор «Китай-Города». Боборыкина давно забыли, а молодые его и не читали, и приходится в немногих словах напомнить содержание этого романа.
«Китай-Город» — это торговый центр Москвы, квартал, примыкавший к Красной Площади и к Кремлю. На трех его улицах, Никольской, Ильинке и Варварке, с переулками Юшковым и Черкасским, в «Теплых Рядах», на Чижевском подворье, — были сосредоточены почти все фабричные конторы и амбары оптовых предприятий. Это был московский Сити.
Лейт-мотив романа: купцы захватили в свои руки всю Москву. Не только вся деловая жизнь руководится ими, они не только хозяйничают в городском управлении, но пробираются и в науку, и в искусство. Вот это последнее обстоятельство особенно не нравится автору. Описывая магистерский диспут в университете, на котором присутствует один из его героев, он так характеризует происходящее:
«Магистрант — из купцов. Вот и подите. Дворяне, культурные люди, люди расы, с другим содержанием мозга, — и не могут стряхнуть с себя презренной инертности, а тут тятенька торговал рыбой, или «пунцовым» товаром каким-нибудь, а сынок пишет монографию о средневековых цехах, или об учении Гуго Гроция».
Надо сказать, впрочем, что мнение, согласно коему считалось, что занятие отвлеченными науками — не купеческое дело, долго держалось в России. Недаром Константин Аксаков подчеркивал в шуточном стихотворении:
В тарантасе, в телеге ли,
Еду ночью из Брянска я,