Глубокой всё: и бледные уста,
Где скорбная виднелася черта,
И взор очей, горевших лихорадкой.
С отрадою мучительной и сладкой
Она душой жила ещё в былом,
И этих грёз молитвой и постом
Она изгнать доселе не успела.
Другая -- вся сияла чистотой
Душевною и вешней красотой;
Она, любви не знавшая, всецело