-- Но ведь вы сами, -- наивно воскликнул он, -- писали мне, что обедаете у г-жи де Кандаль.
-- Да, но она была не одна, -- продолжала Жюльетта, одержимая демоном любопытства, заставляющим в иные минуты самых лучших женщин возбуждать ревность мужчины, говоря ему о другом.
-- А она не сердится на меня за то, что я запоздал с визитом ей? -- спросил граф, не замечая ее кокетливого намека.
-- Нисколько, -- отвечала Жюльетта и, принимая равнодушный вид, продолжала: -- Я обедала там с кем-то, кого вы очень недолюбливаете.
-- Но кто же это? -- наконец спросил де Пуаян.
-- Казаль, -- ответила она, глядя на графа и стараясь уловить на его лице впечатление, произведенное этим именем бывшего любовника г-жи де Корсьё.
-- Откуда у г-жи де Кандаль такие знакомые? -- сказал де Пуаян с убежденностью, рассмешившей и вместе с тем рассердившей Жюльетту.
Она улыбнулась, так как услышала ту самую фразу, о которой говорила своей подруге. А рассердилась потому, что это презрение являлось самой жестокой критикой того впечатления, которое производил на нее Казаль.
-- Вероятно, это ей муж его навязывает, -- настаивал граф, -- де Кандаль и Казаль составляют вместе достойную пару. Хорошо еще то, что последний своею жизнью bookmaker'a и кутилы не позорит одну из лучших исторических фамилий Франции.
-- Но уверяю вас, -- прервала его Жюльетта, -- я очень приятно с ним говорила.