-- Ах! -- перебила ее Жюльетта, -- разве тут дело в моем здоровье! Дело в том, -- продолжала она серьезно, почти трагически, -- будет ли ваша дочь честной женщиной, которая может целовать вас, не краснея, или же... падшей женщиной...
-- Падшей женщиной?.. -- повторила г-жа де Нансэ с видимым ужасом. Усадив дочь на скамейку у ее ног, она с бесконечной нежностью погладила ее волосы и продолжала:
-- Ну, дорогое дитя, исповедуйся перед старой матерью. Я уверена, что в твоей головке опять засела какая-нибудь сумасбродная мысль. У тебя ведь особенный талант портить себе жизнь разными бреднями а как бы ты могла жить спокойно...
-- Нет, дорогая мама, -- сказала Жюльетта, -- тут не бредни, не воображение, -- и продолжала еще мрачнее. -- Я люблю человека, женой которого не могу быть и который ухаживает за мной. Я чувствую, я знаю, что если останусь здесь и увижу его, я погибну; вы слышите, мамочка, я погибну. Да, погибну, и теперь у меня только хватает сил бежать.
-- Как, -- спросила г-жа де Нансэ с ужасом, выдававшим недальновидность ее тревог за дочь, -- так ты расстроена не разлукой с де Пуаяном. Я очень хорошо замечала, что ты страдаешь, но я думала, что он являлся причиной этого, и объясняла себе его отъезд тем, что он любит тебя, но не свободен...
-- Умоляю вас, не расспрашивайте меня, дорогая мама, я ничего не могу вам объяснить... Но поймите, если вы любите меня, я не решилась бы так говорить с вами, если бы не страдала невыносимо; обещайте же мне не мешать исполнить то, что я собираюсь сделать...
-- Что? -- воскликнула г-жа де Нансэ. -- Боже мой, ведь не собираешься же ты оставить меня и уйти в монастырь?
-- Нет, -- ответила г-жа де Тильер. -- Но я хочу навсегда уехать из Парижа... отказаться от этой квартиры, так как моя нога никогда не переступит ее порога... Простите меня, если я причиняю вам хлопоты, которые собственно должна была бы взять на себя... Я попрошу вас переслать все, что мне здесь принадлежит, в Нансэ, где я буду вас ожидать...
-- Да что ты говоришь, -- ответила г-жа де Нансэ, -- ведь через месяц, ну через год, тебе до смерти надоест Нансэ и твое одиночество. Ты придешь в себя от чувств, волнующих тебя в настоящее время... И тебе станет невыносимо жить вдвоем со старухой...
-- С вами буду жить я, дорогая мама, с вами всегда и именно в Нансэ, в этом мое спасение, -- сказала Жюльетта, страстно целуя белые морщинистые руки матери, ласкавшие ее страдальческое лицо. -- Ах, не будемте больше рассуждать. Вы меня любите, вы знаете мою порядочность и благородство, помогите же мне спастись от падения...