Гораздо важнее польза внутренняя, непреходящая. Искусство исцеляет и животворит не потому, что в картинках Федотова осмеивает оно забулдыгу-чиновника, получившего первый орден, или пузатого майора, шествующего завоевать себе в купеческом доме невесту, а потому, что вообще облагораживает человека, просветляет ему жизнь, устраняя из действительности все мелкое, ничтожное, недостойное человека. Для этой цели оно одинаково могущественно действует и в идеальном образе, и в обличении, и в исторической картине, и в жанре.
Крыловская иллюстрация принимает исцеление помощью искусства, без всякого сомнения, в этом единственно верном смысле. Но неточность, происшедшая от противоположения картинок Федотова исторической картине Брюллова, может кого-нибудь навести на мысль, что уличная карикатура, имеющая целью исправить какое-нибудь общественное зло, есть высшая задача современного искусства. Этого г. Трутовский, полагаем, не хотел сказать, да и не мог, уже потому самому, что ни майор Федотова, ни его чиновник, люди, хотя и храбрые, но самые непритязательные, никогда не воображали брать на себя великую обязанность - врачевать общественные язвы.
Бывают такие эпохи, когда обличение господствует. Реформация оставила по себе громадную литературу обличительного содержания. Так называемые "Летучие листы" с бойкими карикатурами разлетались повсюду, громя злоупотребления власти, обскурантизм, безнравственность и всякую неурядицу. Общественное, политическое и всякое другое нравственное безобразие пытались стряхнуть с лица земли, бичуя представителей его проклятиями и насмешками, то заставляя их плясать под дудку всесокрушающей Смерти, в "Пляске мертвецов", то надевая на них дурацкие колпаки, в "Похвале Глупости", в этих двух превосходных образцах обличительного направления, увековеченного бесподобными рисунками Гольбейна.
Реформы последнего времени в нашем отечестве должны были отразиться духом обличения и в литературе, и в искусстве. Общественная совесть пробудилась, сознание своих недостатков и ошибок влекло к исправлению и уврачеванию. Всякий мыслящий человек думал внести долю своего участия в великое государственное дело, заявить свою любовь к отечеству посильным исправлением его недостатков, так сказать, положить лепту на алтарь отечества. В жизни так часто малое граничит с великим, и великое переходит в смешное. Обличение скоро вошло в моду; вместо того чтобы делать свое дело и его усовершенствовать, все стали обличать друг друга, полагая вину общественной неурядицы не в себе самом, а в других. Недостаток элементарного образования ставил в смешное положение непризванных обличителей, и обличение наконец опошлело до того, что мальчики на гимназических скамьях стали обличать своих учителей.
Г. Трутовский, по-видимому, понимал щекотливую роль обличителя, и потому не преминул намекнуть о своей скромной задаче под видом безвестного Ручья, противопоставив его громкой славе пресловутых Водопадов. Сверх того, он уклонился от обязанности давать уроки другим и быть судьею своих современников, подчинив свои нравственные принципы авторитету мудрых изречений знаменитого баснописца. Иллюминатор только рисует действительность, а обличает сам Крылов. Критика имеет право предъявить иллюминатору только один запрос: типичны ли выбранные случаи современной действительности и удачно ли приложены они к параграфам нравственного кодекса басен Крылова.
Впрочем, и в самом изображении действительности художник скромно причисляет себя к многочисленным последователям Гоголя. "Мертвые души" он почитает самым верным зеркалом, в котором отражается неурядица русского житья-бытья. Из авторов новейших заметно на Крыловской иллюстрации влияние Гончарова. На картинке к басне "Пруд и Река" изображен ленивый молодой человек. Он покоится на кушетке, возле которой на столе бутылка с вином, графин и кружка, а на полу книга, носящая заглавие "Обломов". Этот молодой лентяй "смотрит на суету мирскую и философствует сквозь сон". К нему подходит художник и словами басни думает пробудить в нем полезную деятельность.
А, философствуя, ты помнишь ли закон,
Что свежесть лишь вода движеньем сохраняет?
Бесспорно, человек призван к деятельности, но чтобы трудиться с толком, надобно понимать свое дело. Иные Обломовы гадки не потому, что они лентяи, а потому, что они недоучившиеся невежды. Для этих недорослей Обломовых из русских артистов (в философствующем лежебоке изображен, по-видимому, товарищ пришедшего к нему гостя) необходимее всего лучшая и более правильная подготовка в научных сведениях.
Это, очевидно, признает и сам иллюминатор, потому что неоднократно заявляет своим карандашом мысль о необходимости более распространить просвещение в нашем отечестве. Он уважает университет, и даже желает, чтобы двери его были открыты и для женщин. Симпатично передает он типы прилежных "студенток", которые, с книгами под мышкой, "идут вперед", спеша на лекцию, тогда как насмехающаяся франтиха и ее двое спутников "полают да отстанут". В борьбе двух поколений, давшей Тургеневу сюжет для романа "Отцы и дети", художник стоит за поколение молодое и на него возлагает свои надежды в отношении русского просвещения. В карикатуре рисует он старика профессора, который, как камень на ниве, целые сорок лет без пользы для науки коснел в своих лекциях, а профессора молодого окружает толпой внимательных слушателей. В безвестной жизни ученого труженика он видит благотворные плоды, заслуживающие большей признательности, нежели иные, казалось бы и громкие, подвиги военного человека, который устами Крыловского Орла надменно относится к этой трудолюбивой Пчеле с такими презрительными словами: