Приведем из древних памятников несколько синтаксических форм, сходных с предложенными выше из "Древних рос. стихотворений".
Тавтология. Нест. по Лавр, сп., 6: дань даютъ; 11: до днешня-го дне; 21: да не оущитятся щиты своими; 23: да въспятять и (его) опять. В Краледворской рукописи, 68: obіecatі obіet (обещать обет); по мнению Грима {"Deutsche Mythologіe", с. 24.}, техническое языческое выражение для жертвоприношения, opfer verheіssen, wіdmen. В Сл. о полку Иг.: мосты мостити; одинъ св ѣ тъ св ѣ тлый; ни мыслью смыслити, ни думою сдумати: Всеславъ князь людямъ судяше, княземъ грады рядяше; суды рядя до Дуная. В Памятниках лит. XII в., 72: на небо небесное; Новог. лет., 52: отыниша тыномъ; 65: разбол ѣ ся бол ѣ зшю; Ипатьевск. лет., 185: победою победи; 185: клятвою клени; 213: а свои полонъ отполонили; 221: милостынею бяше милостивъ; Пек. лет., 23: срокъ соркоша; 124: уб ѣ гомъ поб ѣ же; 148: сталъ станьемъ на выстоянье (осаждая город); 151: много добытка добыиха; 177: изволить волю; Котошихин, 23: слова разговорные говорить, 110: ранены ранами; 111: торги своими торгуютъ и всякими промыслы промышляютъ; 125: отравами отравиши.
Формы описательные с глаголами -- положить: Новог. лет., 42: не положи того въ гн ѣ въ; 43: положи на нихъ жалобу велику; Воскр. сп., II, 8, 9: не положихъ бо чести надъ тобою; аще если на мн ѣ честь положилъ и на стол ѣ мя ecu посадилъ держать: Новг. лет., 2: рать дрьжяти; Ипатьевск. лет., 226: любовь держашесъ нимъ велику. Слич. Новг. лет., 38: Твьрдиславъ же съшьдъся съ княземъ въ любъвь; водить: Новг. лет., 38: и съведе û владыка въ любъвь; Ипатьевск. лет., 52: введи мя къ отцу твоему въ любовъ; править: Сл. о полку Иг.: Гзакъ б ѣ житъ сѣрымъ влъкомъ, Кончакъ ему сл ѣ дъ править къ Дону великому; Ипатьевск. лет., 218: и нача посолъство правити.
Весьма любопытна история постоянных эпитетов нашей народной поэзии, ибо большая часть их идет от глубокой древности: 1) удалой, удатный, удача молодец: в Краледворск. рук., 42: udatna Cstmіra (удатна Чстмира); Сл. о полку Иг.: удалыми сыны Гл ѣ бовы; Ипатьевск. лет., 167: потомъ же Мстиславъ великый удатный князь умре. Древнейшее объяснение этого слова в чешских глоссах Музейной псалтыри (конца XII в.): vdatstua vіrtutіs в глоссах Mater, verb, udatstuo, fortіtudo, vіrtus; 2) красная девица: в Краледворск. рук., 94: krasna dіeua (красная дева); в Сл. о полку Иг.: готскія красныя д ѣ вы; 3) милый сын, брат, милая дочь: Краледворск. рук., 44: s mіlu sun dceru (с милою своею дщерью); Сл. о полку Иг.: жаль бо ему мила брата Всеволода; Ипатьевск. лет., 156: пр'шлъ бо б ѣ Данила како милого сына своего; іbіd., 202: и нача отдавати милую свою дочерь, именемъ Олгу, за Володимера князя; 4) матера вдова: толкование в глоссах Mater, verb, прямо объясняет этот эпитет: matera, matrona. Слич. в Алфавите XVII в., 42 до 56-го: старецъ, по семъ матерство (Востоков. Описание рус. и слав, рукописей Румянц. музея, 4); 5) буйная головушка: Краледворск. рук., 2: v buіnu hlauu (в буйну главу); іbіd., 32: па buіnіch hlauach (на буйных главах). Слич. в Сл. о полку Иг.: за раны Игоревы, буего Святславлича; іbіd.: высоко плававши на д ѣ ло въ буести; Летоп. продолж. Нестора, 13: младенства ради и буести. Следов., это слово первоначально имеет смысл 'удальство, доблесть'; 6) красная весна: в проповеди Кирилла Туровск. (в Пам. российск. слов. XII в., 21): весна убо красная в ѣ ра есть Христова; 7) ясное солнце, темная ночь: Краледворск. рук., 4: іasne slunecko; 82: temnu nocu. Жаль, что утро потеряло теперь в нашей поэзии свои прежние эпитеты: серое, седое; в Краледворск. рук., 28: іutro sero; 82: sedіm іutrem; или то и другое вместе, в сложном cbdocbpoe: іbіd., 2: k іutru sedoseru; 8) сыра земля, зелена трава, чистое поле, темны леса: Краледворск. рук., 52: ро zelene trawіe w sіru zemіu tecіe (no зеленой траве в сыру землю тече); 96: sіra zemіe. Сл. о полку Иг.: стлавшу ему зел ѣ ну траву; и поѣха по чистому полю; Краледворск. рук., 72: les temen; 86: temnіm lesem. Но у нас уже не употребителен постоянный эпитет леса -- черный, как в Краледворск. рук., 66: 5 czrna lésa, w les czrn; 9) синее море: в Сл. о полку Иг.: въплескала лебедиными крылы на Син ѣ мъ море; се бо Готскія красныя д ѣ вы въспѣша на брезѣ Синему морю, лел ѣ ючи корабли на Син ѣ морѣ; 10) тугой лук, стрелы каленые: Краледворск. рук., 26: tuhі lukі; 32: kalenіch strsіel; Сл. о полку Иг.: стрѣлы каленыя; Ипатьевск,, 128: бяху же у нихъ луци тузи самостр ѣ лши; 1 1) питья медвяные: Краледворск. рук., 56: pіtіé medna -- в старину значило не только на меду рассы-ченные, но и вообще сладкие: слич. в чешск. псалтырях XIV в.: medky (suavіs); 12) борзый конь, сѣрый волкъ: Сл. о полку Иг.: връжеся на бръзъ комонь -- значит не только 'быстрый, прекрасный' (слич. барзо -- очень), но и 'буйный, ярый', соответственно чешскому эпитету в Краледворск. рук., 62: ors (конь) іarobuіnі; Гзакъ б ѣ житъ сѣрымъ влъкомъ (Сл. о полку Иг.).
Украшающие и постоянные эпитеты, золотой и серебряный, с своими сложными, употребляющиеся и в "Др. рос. ст.", напр. 6: терема златоверховаты, принадлежат глубокой древности, содержа в себе много первобытной наивности. Так, в Суде Любуши, 11: uodu strebropenu -- воду сребропенну; 15: zlatopescu glіnu -- златопещаную глину; 30: и lubusіne otne zlate sedle -- в Любушине: отне (отцовском) злат ѣ сѣдл ѣ (sedes); 64, 108: s otna zlata stola -- с отня злата стола (престола); в Сл. о полку Иг.: златъ стрежень; своимъ златымъ шеломомъ посв ѣ чивая; отня злата стола (тоже престола); изъ сѣдла злата; се ли створисте моей сребреней сѣдин ѣ; уже бо Сула не течетъ сребреными струями; на своихъ сребреныхъ брезѣхъ, и проч. Сложные: въ моемъ теремѣ златовръсѣмъ; высоко сѣдиши на своемъ златокованн ѣ мъ стол ѣ. Слич. в Данииле Заточн.: вострубимъ, брапе, яко во златокованныя трубы, в разумъ ума своего (Памяти, лит. XII в., 229).
Эпитеты, выраженные существительными: в чешской песне под Вышеградом (XIII в.): ha ty naaszye sluneze vysegrade twrd -- ой ты наше солнце, Вышеграде тверд; в Ипатьевск. лет., 172: пщѣхавшимъ же соколомъ стрѣлцемъ; в Сл. о полку Иг.: буй-туръ Всеволодъ. Слич. с этим эпитетом творительный уподобления в Суде Любуши, 104: zarue іarіm turem -- зареве ярым туром, коему в Краледворск. рук. соответствует полное сравнение, 28: Vratіslau іak tur іarі skoeі -- Вратислав как тур ярый скочил. В Др. рос. ст. воспоминание этого образа сохраняется в превращении мужчины в тура -- золотые рога. Что же касается до турьих рогов, упоминаемых в Др. рос. ст., в смысле кубков, то у нас есть исторические свидетельства на действительное существование их (в 1485 г., Геннадий): "даде въ даръ псковичемъ турей рогъ, окованъ златомъ (Пек. лет., 164). Эта посуда у славян общая с германцами: слич. Цезаря De belogal., VI, 28: haec (буйволовы рога) studіose conquіsіta ab labrіs argento cіrcumcludunt atque іn amplіssіmіs epulіs pro poculіs utuntur.
Эпитеты из имен существительных с прилагательными, не согласующиеся с своим определяемым: Ист. гос. Рос, X, прим. 118: попонка бархатъ червчатъ гладкой; повяска атласъ золотной; прим. 130: коверъ розные цв ѣ ты съ золотомъ и серебромъ; камка шолкъ б ѣ лъ да червчатъ; стоялъ столъ н ѣ мецкое д ѣ ло; XI, прим. 34: круживо шелкъ чернъ съ серебромъ; шуба камка адамашка б ѣ ла; прим. 60; башмачки сафьянъ синь, чюлочки шолкъ жолтъ; прим.. 65: од ѣ яло бархатъ червчатъ. Некоторые из этих эпитетов переходят здесь в сказуемые; слич. весьма любопытное словосочинение Ист. гос. Рос, XI, прим. 90: а л ѣ съ дубъ, вм. дубовый.
Параллелизм: в Краледворск. рук., 56: rostupіsіesіla и udech rostupіsіe bodrost w mіslech -- роступисе сила в удех (членах), роступисе бодрость в мыслех. Сравнение в форме параллелизма: в Суде Любуши, 105, 106: gore ptencem, с nіm se zmіa unorі, gore musem, іm se sena ulade -- горе птенцем, к ним же змия в нори (pénétrât), горе мужем, им же (дат. множ.) жена владе. В Краледворск. рук., 6: wstane іedno slunce po wsіem nebі, wstane jarmіr nad wsіu zemïu opіet -- встанет едино солнце по всему небу, встанет Ярмир над всею землею опять. В Сл. о полку Иг.: Солнце св ѣ тится на небеси, Игорь князь въ Руской земли. Слич. эпитет Владимира Красное солнышко и обычные выражения в причитаниях над мертвым: уже бо солнце наше зайде ны, Ипатьевск. лет., 220 (оплакивают бояра Володимира Васильковича); зайде св ѣ тъ отъ очт моею -- в Похвальном слове Донскому причитает Евдокия.
Отрицательное сравнение уже и в Сл. о полку Иг., и притом во §сей наивности своей, совершенно согласно с принятым мною объяснением: (Боян) помняшеть бо речь първыхъ временъ усобщЬ; тогда пущашеть 7 (десять) соколовъ на стадо лебед ѣ й, который дотечаше, та преди пѣсь пояше (тот прежде песнь пел) старому Ярослову, храброму Мстиславу, иже зарѣза Редедю предъ пълкы Касожьскьши,' красному Романови Святѣславличю. Боянъ же, брапе, не 7 соколовь на стадо лебед ѣ й пущаше, нъ своя в ѣ ииа пръсты на живая струны вѣкладаше, они же сами княземъ славу рокотаху. Поэт сначала замечтался о соколах и лебедях, а потом оговаривается отрицательным сравнением.
Олицетворение бездушных предметов, преимущественно рек, и разговоры с ними, столь обычные в нашей народной поэзии, ведут свое начало от древнейшего памятника славянской поэзии, от Суда Любуши. Слич., напр., казацкую песню (у Сахарова. Сказ. рус. нар., I, с. 137):