"В журналах,-- говорит Пушкин,-- осуждали слова: хлоп, молвь и топ, как неудачное нововведение. Слова сии коренные русские: "Вышел Бова из шатра прохладиться и услышал в чистом поле людскую молвь и конский топ" (Сказка о Бове Королевиче). Хлоп употребляется в просторечии вместо хлопание, как шип вместо шипения.
Он шип пустил по-змеиному
(Древние российские стихотворения).
Не должно мешать свободе нашего богатого и прекрасного языка". И в другом месте прибавляет он: "Изучение старинных песен, сказок и т. п. необходимо для совершенного знания свойств русского языка; критики наши напрасно ими презирают" {Сочинения Пушкина, т. I, с. 253--254, и т. XI, с. 214, 215, 230--231.}. Почитаю лишним трудом приводить здесь примеры народного языка из Пушкина: стоит только указать, напр., на его драму "Русалка", чтобы найти их сотни.
Лучшие наши писатели и теперь не перестают изучать поэзию и язык народный. Для примера предлагаю сличение одного места из Гоголева "Тараса Бульбы" с малорусскою думою {Сочинения Гоголя, т. II, с. 225--226, и "Украинские народные песни, изд. Максимовичем". 1834, с. 28.}:
Гоголь: "Будет, будет все поле с облогами и дорогами покрыто их белыми торчащими костями, щедро обмывшись казацкою их кровью и покрывшись разбитыми возами, расколотыми саблями и копьями; далече раскинутся чубатые головы с перекрученными и запекшимися в крови чубами и опущенными книзу усами; будут орлы, налетев, выдирать и выдергивать из них казацкие очи. Но добро великое в таком широко и вольно разметавшемся смертном ночлеге! не погибает ни одно великодушное дело и не пропадет, как малая порошинка с ружейного дула, казацкая слава... И пойдет дыбом по всему свету о них слава...
Малорусская дума:
А що, як наши головы казацьки по степу-полю поляжуть,
да ще й родною кровью вмыються,
попереросколотыми шаблями покрыються!..