В 1867 г. Ф. И. Буслаев издал "Краткое руководство к первоначальному преподаванию русского языка" (М., 55 с), которое является отрывком из раздела "Опыт преподавания" (целиком подраздел "Начальная грамматика") из труда "О преподавании отечественного языка". В приложении в "Кратком руководстве..." даны "образцы для чтения и разбора вполне, из которых в этом руководстве приведены только отрывки". Ф. И. Буслаев включает следующие тексты: "Сказка А. С. Пушкина о рыбаке и рыбке", басни И. А. Крылова "Лисица и Сурок", "Мальчик и Змея", "Вол и пастухи". В настоящем издании, как уже было отмечено, воспроизводится полностью текст первого издания произведения Ф. И. Буслаева "О преподавании отечественного языка", ставшего этапным в истории русского языка. Этот труд выдающегося отечественного ученого-педагога заложил научные основы методики русского языка, стал образцом для многих поколений учителей и методистов.
При подготовке текста составители стремились как можно полнее отразить особенности стиля, языка этого выдающегося произведения. Поэтому в значительной мере отражена орфография примеров, приводимых ученым, в отдельных случаях воспроизведена пунктуация в самом изложении, в основном сохранена терминология, принятая в этом сочинении Ф. И. Буслаева, и т. д.
История создания этого замечательного произведения рассказана самим Ф. И. Буслаевым в книге "Мои воспоминания": "Одновременно с приготовлением к магистерству я работал над сочинением "О преподавании отечественного языка". Оно вышло в свет в 1844 г. в двух частях. Первая содержит в себе дидактические правила и приемы, как преподавать этот предмет, собранные мною по указанию графа (Строганова.-- Л. X.) в материалах и пособиях его богатой библиотеки, а вторая -- мои исследования по русскому языку и стилистике во множестве более или менее объемистых заметок, накопившихся у меня по мере того, как я готовился к магистерскому экзамену. Вместе с капитальным исследованием Вильгельма Гумбольдта о сродстве и различии индогерманских языков я изучал тогда сравнительную грамматику Боппа и умел уже довольно бойко читать санскритскую грамоту, которой обучил меня университетский товарищ, Коетан Андреевич Коссович,-- в Москве только он один и знал этот язык до возвращения известного санскритолога Петрова из-за границы. Но особенно увлекся я сочинениями Якова Гримма и с пылкой восторженностью молодых сил читал и зачитывался его историческою грамматикою немецких наречий, его немецкою мифологиею, его немецкими юридическими древностями. Этот великий ученый был мне вполне по душе. Для своих неясных, смутных помыслов, для искания ощупью и для загадочных ожиданий я нашел в его произведениях настоящее откровение. Меня никогда не удовлетворяла безжизненная буква: я чуял в ней музыкальный звук, который отдавался в сердце, живописал воображению и вразумлял своею точною, определенною мыслью в ее обособленной конкретной форме. В своих исследованиях германской старины Гримм постоянно пользуется грамматическим анализом встречающихся ему почти на каждом шагу различных терминов глубокой древности, которые в настоящее время уже потеряли свое первоначальное значение, но оставили по себе и в современном языке производные формы, более или менее уклонившиеся от своего раннего первообраза, столько же по этимологическому составу, как и по смыслу. Сравнительная грамматика Боппа и исследования Гримма привели меня к тому убеждению, что каждое слово первоначально выражало наглядное изобразительное впечатление и потом уже перешло к условному знаку отвлеченного понятия, как монета, которая от многолетнего оборота, переходя из рук в руки, утратила свой чеканный рельеф и сохранила только номинальный смысл ценности.
Вот каким путем я наконец открыл себе жизненную потайную связь между двумя такими противоположными областями моих научных интересов, как история искусства с классическими древностями и грамматика русского языка. <...>
Язык в теперешнем его составе представлялся мне результатом многовековой переработки, которая старое меняла на новый лад, первоначальное и правильное искажала и вместе с тем в своеземное вносила новые формы из иностранных языков. Таким образом весь состав русского языка представлялся мне громадным зданием, которое слагалось, переделывалось и завершалось разными перестройками в течение тысячелетия в роде, например, римского собора Марии Великой (Marіa Maggіore), в котором ранние части восходят к пятому веку, а позднейшие относятся к нашему времени. Гуляя по берегам Байского залива, я любил реставрировать в своем воображении развалины античных храмов и других зданий; теперь с таким же любопытством я реставрировал себе переиначенные временем формы русского языка. Современная книжная речь была главным предметом моих наблюдений. В ней видел я итог постепенного исторического развития русского народа, а вместе с тем и центральный пункт, окруженный необозримой массою областных говоров. Карамзин и Пушкин были авторитетными руководителями в моих грамматических соображениях. Первый щедрою рукою брал в свою прозу меткие слова и выражения из старинных документов, а второй украшал свой стих народными формами из сказок, былин и песен. Этот великий поэт всегда ратовал за разумную свободу русской речи против беспощадного деспотизма, против условных, ни на чем не основанных предписаний и правил грамматики Греча, которая тогда повсеместно господствовала. Еще на студенческой скамейке из лекций профессора Шевырева я оценил и усвоил себе это заветное убеждение Пушкина и старался сколько мог провести его в своих разрозненных исследованиях о языке и слоге, помещенных во второй части моего сочинения "О преподавании отечественного языка".
Несмотря на мою неопытность в книжном деле, сочинение это имело решительный успех, потому что тотчас же, как только появилось в печати, было замечено критикою. Одни меня хвалили, другие ругали донельзя и всячески надо мною издевались" (Б услаев Ф. И. Мои воспоминания. М., 1897, с. 281--283).
Необычайная глубина и широта обобщений автора "О преподавании отечественного языка", постановка очень важных вопросов, связанных с методикой его преподавания, убедительность высказанных суждений, подчас разрушающих традиционные оценки деятельности предшествующих лингвистов,-- все это, бесспорно, не могло не вызвать различные мнения по поводу труда Ф. И. Буслаева, заложившего фактически основы научного подхода к методикам преподавания русского языка. Закономерной явилась дискуссия по-поводу труда молодого ученого, возникшая на страницах журналов и продолжавшаяся в течение нескольких лет. Одновременно с разбором сочинения Ф. И. Буслаева рецензенты высказывали мнение о состоянии образования в России', о принципах преподавания русского языка. Анализируя эти рецензии, можно представить картину состояния просвещения в России в этот период, увидеть борьбу разных направлений в научно-педагогическом мире. В числе откликнувшихся на появление труда Ф. И. Буслаева были ученые-лингвисты, журналисты, учителя.
Сразу же после публикации книги "О преподавании отечественного языка" появились рецензии на страницах журналов "Современник" (1844, т. XXXV, сентябрь, с. 330--334), "Москвитянин" (1844, ч. V, No 10, с. 392--415), "Библиотека для чтения" (1844, т. LXV, ч. 2, отд. IV, с. 53--57), а также в газете "Русский инвалид" (1844, No 211).
В последующие годы обсуждение этого труда Ф. И. Буслаева продолжается в журналах и периодических изданиях "Отечественные записки" (1846, XLVI, июнь, отд. V, с. 37--54), "Известия отделения русского языка и словесности" (1854, т. III, вып. 3, с. 120--121-- рецензия И. И. Давыдова), "Отечественные записки" (1859, т. XXVI, сентябрь, отд. III, с. 19--рецензия Эк. С-та), "Известия отделения русского языка и словесности" (1859--1860, т. VIII, вып. 2, с. 113--114), "Сборник Петербургского университета" (1860, вып. 2, с. 177-- отзыв П. П. Шафарика), "Воспитание" (1863, т. XIII, кн. 4, отд. II, с. 119--120 -- рецензия И. Глебова), "Циркуляр Спб. учебного округа" (1863, No 5, с. 23--34), "Известия Московского Университета" (1866--1867, No 5, отд. II, с. 440--441), "Филологические записки" (1876, вып. II, с. 78--81 --статья А. Смирнова "О Слове о полку Игореве"),
Как видим, труд Ф. И. Буслаева на долгие годы привлек внимание всех тех, кто был связан с просвещением, с преподаванием русского языка. Рецензенты, имеющие непосредственно дело со школой, с преподаванием русского языка, как правило, достаточно высоко оценивали сочинение Ф. И. Буслаева, хотя и высказывали ряд замечаний, несогласие по тем или иным положениям работы "О преподавании отечественного языка".