А и зачали пить пива ячныя,
Напивались молодцы уже допьяна.
1 Питье, приготовляемое к празднику или на поминки.
2 Вероятно, молодец. Сличи областное "суровой" -- резвый, молодецкий.
3 И доселе в новгородском наречии значит зерновой хлеб. Сличи в "Русской Правде" -- "просол" -- рост, взимаемый ростовщиком за отдачу взаймы ржи.
Впрочем, как по языку, так и по легендарному тону стихотворение наше относится, вероятно, к XVII в. Оно кажется поэтическим переложением благочестивых повествований, которые в том столетии ходили в устах народа и записывались в житейники между сказаниями о чудесах.
Из всех сказаний ближе к нашему поэтическому произведению следующее, которое помещено в 82-й главе "Повествования о Тихвинской Иконе Богоматери" {По двум рукописям XVII в.}.
Близ Тихвинской обители, в селе Лазоревичах, жил некоторый человек, именем Феодор. И случилось ему для некоторой потребы отойти от места того и от родителей своих и восемь лет прожить во Вологодской области, в Лисенском погосте. Потом отправился он домой, поклониться Тихвинской иконе. Проливая от радости слезы, встретили его там родственники {В рук. "сродницы", под которыми должно разуметь здесь и родителей.} и молили его остаться с ними. Но он не повиновался молению их и непременно хотел идти в пределы Вологодские; наконец, внял их сетованию и мольбам, обещался к ним воротиться, взяв в поруки самое Тихвинскую икону. Оставив по себе такую великую споручницу, опять ушел в Вологодские пределы и достиг своего прежнего жилища, "иде же прелестнаго сего жития многоплетенными пленицами объят, и мысльми мирскаго суетия, яко волнами, покровен быв, день от дне обет отлагая, в забвение его толикое прииде, яко не к тому и воспомянути ему того и споручницы своея; по сем же ласкательными мира сего утешеньми уловлься, браку сочетався, в нем же живяше болыпи 20 лет, ни что же помышляя о обещании своем". Простыми словами сказать -- он забыл отца с матерью и, проводя жизнь в довольстве и развлечениях вдали от рода-племени, женился и завелся семьею на чужбине, презрев обет, данный перед Тихвинской иконою, воротиться на родину. Клятвопреступник был потом наказан страшною болезнию и, одержим злым духом, лишился ума и "к святым Божиим церквам никако же о себе хождаше, но егда, многими человеки привлачим бываше, Господу Богу не моляшеся". Когда же для исцеления от недуга повезли его на Тихвину, связали его веревками и насильно волокли, потому что он, несмыслённо сопротивляясь, сам себя терзал и влекших его бил, иногда же, как зверь, рыскал по лесам, ушибаясь на стремнинах: "Тако бо им действоваше злокозненный враг, древний мучитель". Дважды не сдержав обета и будучи вторично исцелен, наконец слезно раскаялся он и "ко спасенному пристанищу, ко обители Богоматере притече", постригся в монахи, оставив свою жену и детей.
Точно так же, как в "Горе-Злочастии", встречаем мы и здесь непослушного сына, вдали от рода-племени проводящего время буйно и наконец обзаведшагося на чужбине семьею, чего хотелось и злосчастному молодцу в нашем стихотворении. Только причина бедствий мотивируется иначе: согласно с сказанием о Тихвинской иконе, ослушный сын является вместе и клятвопреступником перед местною Тихвинскою Святынею, которая дает здесь высшее религиозное значение самой родине, этою святынею осененной.