Совершенно другим характером отличается тип женщины, образовавшийся во втором периоде, под влиянием одностороннего развития древней жизни и древних понятий. Этот тип, вероятно, созрел не ранее XVII в. По крайней мере, в нем проглядывают -- вовсе не лестные для достоинства женщины -- соблазнительные черты мачехи Диоклетиановой, названой жены Китовраса и других жалких особ, которыми интересовались читатели старинных повествовательных сборников. Таков, например, тип Апраксеевны Королевичны, в наибольшей полноте развитый в стихотворении "Сорок калик со каликою". Приняв к себе в гости странников, она решилась разыграть роль Пентефриевой жены с атаманом этих перехожих калик, с Касьяном Михайловичем, но, отвергнутая им, оклеветала его и за то впала в тяжелую болезнь -- покрылась гноищем. Касьян же, по ее навету, был зарыт в землю по пояс: так он и стоял шесть месяцев. Но когда несчастная грешница исцелилась и получила великодушное прощение от Касьяна, делающее честь великодушию народной песни, тогда -- к стыду испорченной фантазии позднейших слагателей народных рассказов -- она опять принимается за прежнее:
Молоду Касьяну поклоняется
Без стыда, без сорому,
А грех свой на уме держит.
К сожалению, такое грязное, недостойное понятие о женщине значительно распространено в древних русских стихотворениях.
Само собой разумеется, что типические черты того и другого периода иногда сливаются. Так, древняя вещая дева, чародейка и всезнающая, переходит в позднейшую отравительницу -- жалкий тип женщины по преимуществу XVII в. Например, в тех же древних стихотворениях:
Кабы по горам-горам, по высоким горам,
Кабы по долам-долам, по широким долам,
А и по край было моря синяго,
И по тем по хорошим зеленым лугам,