Синтез печально опустил голову.
-- А Томбукту, из негритянского города сделавшийся китайским, быстро развивается под африканским солнцем... Там, где прежде была знойная пустыня, теперь красуется пышная флора... Черно-желтая раса благоденствует, мои забитые соплеменники служат рабами на той самой земле, где прежде процветало лишь черное рабство...
Голос Та-Лао-Йе вывел Синтеза из этих печальных размышлений.
-- Вы мне выражали желание посмотреть на наши школьные занятия, -- говорил старичок. -- Вот одна из наших школ. Теперь там собралось очень много учеников. Зайдите послушать, как учат у нас маленьких представителей будущего поколения.
Синтез безмолвно кивнул головою и направился вместе со своими спутниками к огромному зданию, служившему училищем. Здесь, в противоположность нашим школам, было тихо, как в могиле. Путешественники проникли в обширную залу, имевшую вид амфитеатра, где на скамьях неподвижно сидели целые сотни детей. Можно было подумать, что это какие-то статуи, а не живые люди.
При виде такой необычной картины Синтез не мог удержаться от удивления.
-- Странно, как эти маленькие "мозговые" люди мало разговорчивы! Я не вижу ни одного жеста, не слышу ни малейшего звука... Какая железная дисциплина царит здесь!!
-- Напротив, Шин-Чунг, -- заметил Та-Лао-Йе на ухо своему новому другу.
-- Наши дети даже не знают, что вы называете дисциплиной.
-- Отчего же происходит в таком случае эта неподвижность, это мертвое молчание, словно все дети находятся в состоянии каталепсии?