Изумленный старик пробормотал про себя:
-- Нельзя более сомневаться! Эти люди свободно летают над землею. Я не грежу, это наяву... Очевидно, все они обладают способностью, очень редко между обыкновенными смертными... способностью, которую в мое время называли "поднятием на воздух"... Мой старый друг, индус Кришна, и многие другие отличались ею, но только не в таком виде; они поднимались невысоко над землею и на короткое время... Между тем эти люди чувствуют себя на воздухе, как в родной стихии: они свободно переходят с места на место, останавливаются и как будто не чувствуют никакого неудобства. Нет ли какого соотношения между этою чудесною способностью и необыкновенным развитием мозгового органа? Я хочу это узнать.
Затем Синтез прибавил громко, не обращаясь собственно ни к кому:
-- В 1886 году я заснул среди полярных льдов. Прежде, чем объяснить, каким образом я очутился среди вас, господа, скажите мне, в котором году я пробудился?...
-- В 11866 г., -- сейчас же певучим голосом отвечал человек в очках, стоя неподвижно на высоте сажени от земли.
2
-- Одиннадцать тысяч восемьсот восемьдесят шестой!... -- громовым голосом воскликнул Синтез, услышав это поражающее число. -- У нас идет теперь 11866 г. и я жив еще! Неужели же я спал целых десять тысяч лет?! Думалось ли мне, прожив почти столетие, пережить свое время и явиться в виде последнего следа старого мира? Зачем, как, каким чудом я один уцелел из всех современников?
Пораженный Синтез принялся ломать голову над разрешением этих вопросов. Ничто не мешало ему предаваться своим думам: вокруг него была совершенная пустыня. Таинственные существа, испуганные громкими звуками его голоса, исчезли, и он без помехи мог углубиться в себя и собраться с мыслями.
Прежде всего Синтезу было ясно, что его воскресение -- действительный, неоспоримый факт, а не игра воображения. Все, -- и сердце, бившееся нормально, и мозг, мысливший логически, и мускулы, владевшие обычною эластичностью, -- подтверждало это. Но признать этот факт чудом ученому препятствовали здравый смысл и наука. Оставалось предположить сохранение у него жизни, благодаря каким-то биологическим условиям, -- явление, которое он не мог еще объяснить себе и которое не мог приписать одному сильному холоду.
Если бы еще дело шло о животных или растениях, то странный факт, будучи необыкновенным, по крайней мере, был бы возможен, так как многочисленные опыты авторитетов науки дают живое доказательство, что у этих организмов жизнь, в скрытом состоянии, может продолжаться очень долго.