Ночью десять тысяч рабочих поправили русские укрепления, и наутро они высились грознее, чем когда-либо.
Назавтра, как и во все последующие дни, снова начинается яростная бомбардировка. Напрасно союзники роют траншеи, работают с лихорадочной торопливостью -- все безуспешно.
-- Это значит стараться укусить себе нос! -- энергично заявляет Сорви-голове капитан Шампобер.
Несмотря на ужаснейшую канонаду, Севастополь, благодаря гению подполковника Тотлебена и патриотизму защитников, сопротивляется врагу и наносит ему жестокие потери. Зная, что наступление -- лучшая защита, русские атакуют безостановочно.
Дерзкие вылазки гарнизона, неожиданность, с которой Меньшиков захватил англичан в Балаклаве и едва не истребил всю кавалерию, -- все это заставило союзников призадуматься и понять, что они имеют дело с очень сильным неприятелем.
Битва при Балаклаве была коротка. Инкерманское сражение, где без помощи французов погибла бы вся английская армия, было очень кровопролитным.
Наконец, вещь очень важная и серьезно беспокоящая французский главный штаб -- это факт, что система шпионства организована у русских так хорошо, что они знают все происходящее в неприятельских войсках. Движение войска, размещение батарей они знают прекрасно, даже пароль.
На другой день после Инкерманской битвы, когда все были заняты своими делами -- перевязывали раны, оплакивали умерших, глубокой ночью было сделано нападение на батарею капитана Шампобера.
Впереди центрального бастиона русские воздвигли люнет с шестью пушками и наделали много хлопот и неприятностей капитану Шампоберу и его батарее.
Капитан, посетовав, обратился к Сорви-голове: