-- Да, голландская шхуна. Я узнаю ее из целого флота. Капитан, должно быть, продал свой груз и пришел сюда за припасами.
-- Браво! -- ответил парижанин. -- Теперь мы простимся с нашими хозяевами и осторожно отправимся к берегу.
-- А! Вот как! Это что-то новое.
-- Ничего особенного. Только то, что завтра вечером мы едем на Суматру.
ГЛАВА XVI
Что могло показаться хвастовством со стороны Фрике. -- Удачное переодевание. -- Мнение кухарки о яичнице. -- Корабль в море. -- Заснувший вахтенный. -- Корабль, взятый на абордаж двумя португальскими таможенниками, которые не были ни португальцами, ни таможенниками. -- Крепкое пожатие. -- Вечно смеющийся Фрике перестал смеяться, и дело выходит плохо. -- Удар саблей. -- Переезд на Суматру. -- Небольшой переход в 25 градусов. -- Вор у вора дубинку украл. -- Ужасное известие.
Хотя Фрике, как чистокровный парижанин, не имел ни одного предка-гасконца, его смелое утверждение легко могло показаться невозможнейшим хвастовством. При всей своей вере в изобретательность своего друга Пьер де Галь просто опешил, услыхав слова: "Мы завтра едем на Суматру".
Эта фраза так подействовала на почтенного моряка, что он несколько раз повторил ее себе на сон грядущий, стараясь понять, не было ли тут какого-нибудь иносказания. Но нет, смысл был ясен, слова могли значить только то, что значили: "Завтра... мы едем... на Суматру".
"Завтра... Не через неделю, не через месяц, а именно завтра... И не в Китай, не в Америку, а на Суматру. Так сказал Фрике, а если он сказал, значит, так и будет. А ведь мы находимся в хижине у дикарей на тысячу метров выше уровня моря. За душой у нас двенадцать голландских франков, одежды -- два таможенных мундира. Наконец, со здешними властями мы в ссоре и, как только сунемся в город, будем немедленно арестованы. Но... Фрике так сказал, а он на ветер слов не бросает. Может быть, он и сыграет какую-нибудь шутку с этими макаками. Что толку думать об этом... зачем? Утро вечера мудренее. Лучше спать".
Большинство моряков приучаются засыпать в любое время и при каких угодно обстоятельствах. Пьер закрыл глаза, перестал думать, -- и вскоре звучный храп возвестил, что патентованный боцман переселился в область грез.