Его имя повторялось всеми, а рассказы о его подвигах проникли в самые отдаленные уголки. Нецивилизованные даяки, населяющие внутреннюю часть острова, до сих пор почитают его как освободителя своих единоплеменников, которые живут теперь с малайцами наравне, а до прихода смелого англичанина были у них в рабстве.
С того дня, как имя раджи Брука сделалось грозой морских пиратов, на огромном индо-малайском острове наступило оживление: купец мог спокойно торговать, мореход смело плавай рабочий мирно копал золотую и алмазную руду, а земледелец перестал бояться за свои посевы.
Радже удалось разрешить трудную экономическую задачу и уменьшить налоги, которые были сведены к минимуму, принося, однако, в казну огромный доход. Купец платил очень мало, крестьянин вносил всего по одному пикулю риса в год, а рабочий совсем ничего не платил.
Все эти удачи, разумеется, навлекли на Джеймса Брука злобу завистников. На него посыпались всевозможные наветы. Человеколюбивые британцы, которые травят собаками австралийцев и при помощи пушек заставляют китайцев покупать опиум, принялись упрекать его за жестокость, которую он проявил во время войны с пиратами.
Брук поехал в Англию, без труда оправдался в возведенных на него обвинениях и вернулся в Борнео, где и прожил спокойно до 1856 года. В этом году, при известии о новом поражении Китая английской эскадрой, в Сараваке вспыхнуло восстание, и благодетель всей страны Брук спасся только благодаря поспешному бегству из столицы, причем новый борнейский раджа, племянник Муда Хассима, завладел всеми его землями [ Здесь автор допускает историческую неточность. Джеймс Брук стал основателем династии Белых раджей. После его смерти к власти пришел его племянник Чарльз Энтони Джонсон Брук (1868-1917), которому, в свою очередь, наследовал сын -- Чарльз Вайнер Брук (1917-1941). -- Прим ред. ].
Изнуренный лихорадкой, разбитый параличом, без всяких средств к существованию, вернулся он в Англию и едва не умер там с голоду, но, к счастью, у него нашлось несколько почитателей, которые устроили в его пользу митинг и подписку, давшую ему возможность вернуть потерянное состояние.
Брук умер в Девоне в 1868 году, пролетев по жизни стремительным метеором и убедительно доказав, что нетрудно подчинить цивилизации огромные земли, которые до сих пор считаются недоступными для прогресса.
Его дело не пережило его. Не нашлось никого, кто поднял бы светильник, выпавший из рук умирающего, и флаг саравакского раджи перестал развеваться на морях Океании.
С 1869 по 1880 год, ко времени, к которому относится наш правдивый рассказ, морской разбой возобновился с новой силой. Но поведение пиратов решительно изменилось. Прежде они действовали как попало, вразброд, но с 1878 года они как будто стали повиноваться чьим-то таинственным приказаниям. Какой-то невидимый руководитель словно объединил их и ввел среди них дисциплину. С того времени все сколько-нибудь важные операции морских разбойников направляются чьей-то невидимой рукой. Сведения, сообщаемые пиратам относительно того или другого торгового судна, отличаются удивительной точностью. Много кораблей с богатым грузом попадает в их руки благодаря тому, что пираты начинают следить за ними с момента отплытия и, выбрав удобное место, сосредоточивают против мореплавателей свои силы.
Операции совершаются всегда в глубокой тайне. Борнейский раджа сидит во дворце, нигде не показываясь и аккуратно два раза в день предаваясь пьянству, вопреки постановлениям Пророка. Дела правления он доверяет какому-то неведомому человеку в зеленом тюрбане паломника в Мекку, года два тому назад появившемуся на острове и завоевавшему полное доверие магараджи. Англичане с соседнего острова Лабуан, лежащего к северу от Борнео, высылают время от времени судно, которое всякий раз возвращается назад с позорной неудачей.