-- Да они скорее взорвали бы судно, они были сильнее. Я вынужден был их высадить, не дав отведать своего зелья.
-- Хорошо. Эти французы все равно осуждены. Они умрут.
-- Это все, что ты хотел мне сказать?
-- Нет, я должен сообщить тебе секретные приказы. Пойдем в каюту и поговорим потихоньку. Не беспокойся насчет людей, которые со мной приехали: они составят твой новый экипаж. Это шестьдесят отпетых негодяев, с которыми, если захотеть, можно покорить весь остров. Они, должно быть, уже расположились на борту.
В роскошно меблированной кают-компании, которая примыкала к бывшей каюте несчастного сэра Гарри, горела лампа. Сеньор Пизани сел на диван, над которым была развешана богатая коллекция холодного и огнестрельного оружия, и знаком пригласил собеседника занять место напротив.
Это был мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, но очень хорошо сложенный. Одет он был по-европейски, но грубое лицо с хитрым выражением с первого же взгляда обличало в нем малайца. Впрочем, он был не чистокровный малаец, а метис -- одна из тех помесей, в которых смелость, сила и мужество белого человека смешиваются с хитростью, жестокостью и низкими инстинктами азиата.
По-английски он говорил очень правильно, что еще больше оттеняло безобразный выговор итальянца или псевдоитальянца. По временам прибывший так пронзительно смотрел черными глазами на сеньора Пизани, что тому делалось жутко.
-- Вот приказ атамана, -- заговорил метис, вытаскивая из кармана и развертывая на столе толстую желтоватую бумагу.
Сеньор Пизани мельком взглянул на бумагу и состроил недовольную гримасу. Документ был составлен удивительно ловко, лаконично и точно: -- "Капитан "Морского властителя""...
-- Это что еще за "Морской властитель"? Что это значит?