Пизани понял, что погиб. Но он был человек решительный, и, ни минуты не колеблясь, в упор выстрелил в метиса.
Пуля раздробила череп, и брызги крови полетели на стены. Не успело тело упасть на пол, как убийца обратил свое орудие против человека в зеленой чалме и выстрелил ему в грудь.
-- Итак, мои цепи разбиты! -- закричал он торжествующим голосом.
-- Пока еще нет, -- сильным голосом возразил атаман, бледное лицо которого появилось из дымного облака и стало еще бледнее, чем при появлении на пороге.
Пизани окаменел от изумления, но попытался выстрелить в третий раз. Однако не успел. Человек, обладавший такой странной неуязвимостью, протянул руку и, словно железными клещами, схватил руку убийцы, державшую револьвер.
Итальянец чуть не закричал от боли.
-- Дурак! Надо было стрелять в голову. Ты убил бедного Идрисса... Эта шутка могла бы дорого тебе обойтись, тем более что преданные люди теперь редкость.
На выстрелы сбежались люди и столпились у дверей. В толпе выделялся громадным ростом американец-машинист.
-- Джим! -- позвал его человек в чалме, в руках которого бился Пизани, точно пойманный зверь.