Джим остановился и впился глазами в это богатство. Он был ослеплен.
-- На, возьми... сегодня день раздачи жалованья.
-- Атаман!
-- Да поскорее... Клади в шапку и уходи... И позови ко мне боцмана, пусть он велит отнести этот сундук на палубу и раздаст людям все, что в нем есть.
Приказание было исполнено очень быстро, и человек в зеленой чалме остался наедине с капитаном.
-- Теперь, сеньор Пизани, -- сказал он, -- поговорим по душам... Вы обязаны мне решительно всем, и вы этого не забыли. Вы -- висельник; я избавил вас от петли, когда она уже была захлестнута на вашей шее. Далее, сделав вас поверенным своих планов, я осыпал вас благодеяниями и стал делиться всем, что имею. Благодаря мне вы должны были скоро разбогатеть, как набоб, и сделаться могущественным, как султан. Что я взамен этого от вас требовал? Много ли? Я требовал от вас только слепого повиновения моим приказаниям, преданного служения общему делу, по окончании которого каждый из нас мог свободно выйти из ассоциации и наслаждаться всеми земными благами. Разве я не выполнял своих обязательств с величайшей точностью? Разве я не принимал на себя большую часть ответственности, когда на нас обрушивались беды? Разве я не уступал охотно, без счета, те богатства, которые доставались нам в дни удачи? Чем были вы без меня? Жалкими грабителями, которых приводил в трепет всякий таможенный пост, всякий отряд морской пехоты. Разве вы не богаты теперь? Разве в скором времени вы не будете могущественны? Не сумел ли я сохранить для вас -- и какой ценой! -- внешний вид порядочности, который позволит вам мирно жить в кругу того самого общества, из которого мы, как вампиры, высасываем кровь? Наконец не джентльмены ли вы с виду, -- вы, кровопийцы, грабители Малайского архипелага?.. Вам фактически повинуется слепо преданная и кровожадная толпа; по первому вашему сигналу целая армия демонов может поставить вверх дном этот остров, равный по величине первоклассной европейской державе; но не извольте забывать, что командую ими я один, что я один укротил этих диких зверей, что я атаман над ними, я -- слышите ли? -- я, Царь Ночи!.. Раджа Брук завоевал себе некогда княжество, объявив войну малайским пиратам. Когда он успокоил архипелаг, ему выкинули в награду кость -- дали саравакский округ... ничтожный округ, когда ему ничего не стоило сделаться магараджей Борнео!.. На наше счастье, этот англичанин ошибся. В каждом малайце сидит разбойник. Вместо того чтоб беспощадно преследовать, ему следовало их объединить, фанатизировать, воспользоваться ими. Человек, сумевший подчинить себе это дикое население, может сделаться могущественнее самого магараджи. И когда придет день и эти дикари обрушатся на цивилизацию, тогда человек этот явится спасителем, богом. Он успокоит разразившуюся бурю и со славою воцарится над пиратами Океании, как некогда первые римские императоры воцарились над грабителями Древнего Рима. Этот день приближается, и скоро царь моря сделается повелителем Борнео. Я берусь выполнить то, о чем никто и мечтать не смел!.. Пизани, -- буду называть тебя этим именем, под которым я тебя воскресил, -- слушай, Пизани: я тебя, так и быть, прощаю. Но помни, как говорил Идрисс, что я везде, что я все вижу, что я слышу все. Вот приказ, который он принес тебе. Готовься к отплытию. А этот запечатанный пакет вскроешь, когда запасешься углем. Я тебе ничего не обещаю и ничем не грожу. Одно только скажу: повинуйся мне слепо.
Странный человек, с такой смелостью изложивший свой чудовищный проект, взял из коллекции блестящий кинжал и разрезал им веревку, которой был связан сеньор Пизани, потом открыл дверь в спальню сэра Гарри и скрылся.
Не ожидавший такого великодушия, Пизани был поражен. Он с усилием встал на ноги, шатаясь как пьяный.
Стук в дверь заставил его опомниться.
-- Войдите, -- сказал он глухим голосом.