Во время созыва собрания даймиосов на иокогамском рейде стояло французское военное судно. На этом корабле был один гардемарин, очень храбрый, предприимчивый и, несмотря на крайнюю молодость (ему было лет двадцать, не более), страдавший ненасытным честолюбием. Звали его Винсент Боскарен. Сообразив, что во время смут, раздиравших Японию, можно сделать скорую карьеру, он недолго думая предложил тайкуну свои услуги. Он сообщил о своих планах товарищу, увлек его с собою, и оба они были приняты с почетом. Тайкун, нуждаясь в опытных людях, дал каждому под команду по военному пароходу, предоставил и тому и другому чин адмирала и возвел обоих в звание даймиосов первой степени.
В проливе Цугару, отделяющем остров Ниппон [ Прежнее название о. Хонсю. -- Прим. ред. ] от острова Эдзо, произошло крупное морское сражение. Двадцатилетний адмирал продемонстрировал удивительное мужество и замечательное искусство. Сражение было решительное. Тайкун Токугава Ёсинобу мог одержать верх над микадо Муцухито и соединить в своих руках и духовную, и светскую власть. Боскарен уже торжествовал победу, как вдруг измена голландца-машиниста погубила дело. Машинист умышленно маневрировал не так, как ему велели, и завел судно в центр неприятельского флота.
Молодой адмирал размозжил ему голову, но дело было проиграно. Окруженный превосходящими силами, Боскарен вынужден был бросить пароход, сойти на берег и испытать последнее средство -- поднять прибрежных жителей против духовного владыки. Измена машиниста погубила и второй корабль, против которого были сосредоточены все силы флота микадо. Видя, что все пропало, товарищ Боскарена предпочел плену смерть и храбро взорвал себя.
Надежда Боскарена привлечь на свою сторону береговых жителей не оправдалась. Он наткнулся на верных подданных микадо, которые его схватили, связали и посадили в норимон -- паланкин с железной Решеткой. С мыса Татсуби, что на южном берегу Ниппона, его повезли в Эдзо, так что ему пришлось проехать через всю страну в безобразном и неудобном экипаже, напоминавшем знаменитую железную клетку кардинала Ла Балю.
Его судили военным судом и единогласно приговорили к смерти. По странной случайности декрет побежденного тайкуна, делавший французского дезертира вельможным японским дворянином, имел такую же силу, как если бы он был подписан самим торжествующим микадо. Француз был признан дворянином, и ему предстояла казнь, являющаяся привилегией знати. Гражданин Древнего Рима мог быть казнен только мечом. Японский дворянин сам распарывает себе живот.
Эта церемония, известная под названием харакири, совершается всегда с большою торжественностью. В специально предназначенный для обряда зал вводится осужденный в белой одежде в сопровождении друзей, обвинителей, защитников и судей. Он садится на белый ковер с красной каемкой, а сзади становится его лучший друг или какой-нибудь родственник с длинной и тяжелой японской саблей в руках. Этот человек обязан отрубить осужденному голову, как только тот вскроет себе живот. Орудие казни -- острый, как бритва, нож. Его торжественно подносят осужденному на серебряной тарелке. Такой обряд очень напоминает церемонию поднесения шелкового шнурка визирю, на которого прогневался султан. Осужденный твердой рукою берет нож и всаживает его себе в живот по рукоятку. В ту же минуту друг, стоящий сзади, одним ударом снимает осужденному голову с плеч.
Боскарен мужественно решился подчиниться второй половине обряда, то есть отсечению головы, но от предварительной операции отказался на том основании, что он иностранец и порядков не знает. Этот аргумент был принят. По прочтении приговора над ним занесли саблю, но вдруг был получен приказ, отменяющий казнь. Полномочный министр Франции при японском правительстве настойчиво вступился за соотечественника и добился того, что над ним согласились совершить казнь только для вида и затем отпустить на все четыре стороны с убедительным внушением быть впредь умнее и не вмешиваться в иностранные междоусобицы.
Из списка флота он был, разумеется, вычеркнут и долго укладывал мостовые в Иокогаме. Перепробовав всевозможные ремесла, чтобы не умереть с голоду, он вернулся наконец во Францию, поступив простым матросом на купеческий корабль. Озлобленный на весь мир, прожил он там, перебиваясь изо дня в день, до Франко-прусской войны.
К этому времени он обеднел до того, что поступил солдатом в батальон пеших егерей, чтобы избавиться от голодной смерти. Он сражался храбро, даже мечтал об эполетах, тем более что обстоятельства были благоприятны, и начальство готово было закрыть глаза на его прошлые грехи, как вдруг опять случилась неудача. В одной из битв он попал в плен и был отправлен в Ульм. Он бежал оттуда, проявив необычайную смелость и энергию.